Отрыдавшая девушка взглянула на публику красными, как у кролика-альбиноса, глазами, вытерла лицо подолом фартука, оставив на щеках мучные следы, как рассеянный индеец, перепутавший краску — знак объявления выхода на тропу войны, — и потерянно прошептала:
— У меня же, как мать с отцом погибли на алтаре Ллос в пещерах, никого не осталось. Только дядя — сводный папин брат — опекал. Я его добрым, хорошим, щедрым и заботливым считала. Каким бы он ни оказался, лишь ему я оказалась хоть немного нужна. Потому и почти обезумела, когда все случилось.
Гад досадливо отметил:
— Такого варианта получения информации мы не учли и не проверили. Хорошо хоть тогда в протокол дрейгальтской стражи старый список команды ушел.
— Вы же учителя, а не следователи, — сочувственно вставила Яна.
— Теперь я вспоминаю про слова стражей о шкатулке с ядом, которым пытались отравить вашего студента, и понимаю, это же я… Я!!! Дядя у меня выспрашивал при встрече, как можно сирена памяти лишить. В шутку вроде бы, а я хвасталась, хотела показать, что не только яства искусные готовить умею, многому мама меня научить успела.
— Чтобы выйти из ритуального шара, следует сказать фразу-ключ, размыкающий внешние оковы: «Виновна.
— Так же любой преступник сбежать может, брякнет, что положено, и ищи, Творец, по мирам! — полушепотом принялся возмущаться Лис, явственно рассчитывавший не столько на скандал, сколько на практическое объяснение деталей ритуала.
— Шар дейсора напоен особой магией. Он исчезнет, только если ритуальные слова идут от сердца, — невозмутимо объяснил демонолог.