Поблагодарив травницу ещё раз, ""мать"" распахнула плотно задёрнутый полог из шкуры неизвестного мне животного и мы вышли из тёмного шалаша на слепящий солнечный свет. Я прижмурилась, смаргивая набежавшие слёзы.
— Мама, — заставила я себя проговорить, обращаясь к родительнице этого тела, — подожди немного. Всё перед глазами расплывается, — хотелось чертыхнуться, вовремя прикусила язык. Голова продолжала настойчиво кружиться, и я всё ещё чувствовала стук в висках.
— Да, доченька, постоим, переждём, — захлопотала вокруг меня женщина, встав рядом так, чтобы я могла на неё опереться.
— Можем идти, — вздохнула, делая шаг вперёд.
Пока мы шли по широкой, отлично натоптанной дороге между большими, вместительными шалашами, я старалась охватить всё и сразу: все ""вигвамы"" были построены основательно, около некоторых суетились зеленокожие женщины-орчанки внушительных габаритов.
— Мама, а сколько мне лет? — повернув к ней голову, тихо спросила я, хотя на нас никто не смотрел, словно мы невидимки.
— Скоро будет восемнадцать, девочка моя.
— А почему ты снова не вышла замуж? — вырвалось само собой, я не успела прикусить свой длинный язык.
— Замуж я не хочу, — удивила она меня твёрдостью в голосе, — за того, кто зовёт уж точно. А вообще, кто на меня такую ущербную глянет? — искренне добавила она, а я смотрела на женщину с оливковым цветом кожи, с небольшими аккуратными клыками, торчащими из нижней челюсти, красивыми большими зелёными глазами и вполне симпатичным прямым носом. Райла на мой взгляд была очень привлекательной женщиной с широкими плечами и тонкой талией.
— Ты красивая, — честно заявила я.
— Ох, кровинушка моя. Для тебя я красивая, но вовсе не для могучих орков! Я ведь и тебя-то с трудом выносила. Орчанки должны быть мощными, сильными, способными рожать богатырей.
— Но папа же в тебя влюбился, — ничего не понимая, заявила я.