— Это было скорее исключением, чем правилом, — очень грустно, практически шёпотом, ответила она. И снова в её глазах заблестели слёзы. «Водоразлив» продолжался. Нужно отвлечь.
— Не грусти, мама. Всё у нас наладится, заживём лучше прежнего, — погладила её по руке.
— Ох, доченька, выжить бы, — чуть отвлеклась она."
"— Выживем. Мне надоело так жить, когда каждый может нас обидеть, — сдерживая злость, припечатала: — хочу стать сильной. Вот увидишь, я смогу.
— Хорошо, Аруна, — скепсиса в голосе Райлы было — хоть ложкой ешь.
Тем временем мы прошли всю улицу, достигнув самых последних шалашей, выглядевших победнее предыдущих, и гораздо меньше размерами.
— А наш дом где? — пробормотала тихо.
— Сейчас, ещё немного, — подбодрила меня Райла, обогнув правый крайний вигвам, моему взору предстало совсем уж удручающее зрелище: малюсенький шалашик, накрытый шкурами со множеством дырок и прорех, стоял в отдалении от всех других построек.
— М-да, — покачала головой и виски тут же зазвенела от боли. — Просто прекрасно.
Глава 2
Шалашик, в котором жила Аруна и Райла меня совсем не впечатлил. Скорее наоборот: глядя на него хотелось разреветься — настолько убого он выглядел. Справа от него стояли симпатичные плетёные корзины разных размеров, была парочка начатых. Слева уместился маленький низкий столик с посудой и вместительным глиняным кувшином.
— Мама, — обратилась я к женщине, подошедшей к костру, что горел перед входом в наше жильё, над огнём висел видавший виды металлический казанок, в нём что-то подозрительно булькало.
— Прежде чем пойти к Вите, поставила тушиться похлёбку из кариллы, нужно много времени, чтобы корнеплод достаточно разварился. Я упросила Астарха выделить мне парочку дополнительных клубней, чтобы ты могла быстрее восстановиться.
— А что это за карилла такая?
— Ах, бедненькая, каждый раз забываю, что ты ничего не помнишь! — снова запричитала Райла, — это корнеплод такой, — грустно вздохнув, пояснила она.
Мать, рассказывая, взяла чистую глиняную миску и плюхнула туда этой самой кариллы. Шмяк. Комок чего-то серого и склизкого ухнул в чашу и принял её форму.