Вадим подскочил, чуть не треснул его фонарем по здоровому уху, но сдержался, осветил бледное лицо.
– Все в порядке, товарищ майор, – тихо сказал командир взвода. – Только Фролов со двора вот что докладывает. Девка, которая не в себе, снова покинула замок и скрылась в неизвестном направлении. Хотел он пресечь, но девка шустрая оказалась, увернулась, да как понеслась. Что прикажете делать, товарищ майор?
– Что хочешь, Маркин. – Вадим откинул голову на подушку. – Можешь военное положение объявить, мне без разницы.
Лейтенант растворился в сумраке, скрипнула дверь. Оперативники храпели, наполняли пространство ароматом сивушных масел. С ними в румынских напитках был полный порядок. Хорошо, что много пить не стали.
Вадим приподнялся, повел носом. Бдительность сотрудников сегодня оставляла желать лучшего.
Когда он снова проснулся, в помещении было подозрительно тихо. Но тут же кто-то завозился, всхрапнул и снова затих.
Ночь выдалась темной, плотная облачность затянула луну. В спальной комнате было темно, как в могиле. Стрелки часов, покрытые фосфором, извещали майора о том, что скоро будет половина третьего.
Несколько минут Вадим лежал в темноте, возвращал голову на место. Сон как отрезало. Лейтенант Маркин повторно не будил его. Значит, Станка вернулась в замок.
"Он поднялся, натянул сапоги, на ощупь пробрался к двери. Злобин не мог объяснить себе, почему решил выйти.
В холле царствовала та же тьма. Луна сегодня не работала. На душе у майора было тревожно, но его одолевало не предчувствие нового штурма, а что-то другое.
Злобин прислонился к двери, ждал, пока привыкнут глаза. Из мрака постепенно проявлялись очертания камина, лестницы. Справа темнела дыра подвального проема.
На цыпочках, чтобы не нарушать хрупкую тишину, он подошел к пандусу, прислушался.
Подошвы сапог поскрипывали на каменном полу. Майор подошел к входной двери. За ней тоже разговаривали солдаты.
Вадим пересек холл, приблизился к западной двери под витражным стеклом. Прошлой ночью она была разнесена в клочья, вылетели стекла.