— Либо нас воевода поднимет и даст четкий приказ, — продолжил Моровой. — К примеру, найти этого рубежника. Либо пронесет.
— Но никто не хочет заставлять Илию ждать. Поэтому все тут и сидят. Кто-то по домам, кто-то в казармах, — поддакнул Печатник. — Но ситуация так себе.
— А сам воевода где?
— Здесь, в Подворье. С тверским кощеем разговаривает. К нему как раз заступники приехали. Собираются выводить тебя на чистую воду. Дрожишь, поди?
Я взглянул на Печатника. В начале разговора мне показалось, что он забыл о досадном недоразумении, которое произошло между нами.
Скажу больше, если вдруг каким-то чудом тверские действительно как-то смогут мне навредить, этот персонаж будет только рад. Странно, учитывая, что с той же Асей и Моровым он спокойно сидит за одним столом. Хотя, кто его знает, может, тоже спит и видит как бы им поднасрать.
— Мне чего дрожать? Я ни в чем не виноват. Ладно, был рад повидаться, — соврал я. — Пойду прогуляюсь.
Сам же подошел к рюкзаку, поднял его и облегченно выдохнул. Ноша стала заметно легче.
— Ушли, они, сс… ушли, — поддакнула лихо. — Расползлись, червячки, забились в щели.
— Ну, и отлично.
И уже после, словно вспомнив про куртку, я вернулся и забрал и ее. Операция «Фуриоса» прошла великолепно.
Нет, меня тоже озадачило утреннее воззвание. Вот только именно что озадачило, а не испугало. Сегодня главнюк нежизни не имел надо мной той власти, какую я почувствовал в первый раз. Его приход можно было сравнить с легким дуновением смрада со стороны скотомогильника. На мгновение у тебя возникает мерзкое чувство отвращения, внутри все переворачивается, но только подует легкий бриз, как все проходит.
Да и домашние мои восприняли это происшествие нормально. Словно после долгого пути вдруг споткнулись, но потом снова продолжили движение. Куся, по крайней мере, никуда не сорвалась, что о многом говорило. Разве что бес «со страху» махнул пару стаканов «беленькой». Вот только сдается мне, что это оказался очень веский повод, не более. Потому что пил Григорий и «со страху», и «на радостях», и с «горя».