Однако кощеев в Выборге по пальцам одной руки профессионального фрезеровщика можно пересчитать. Ладно, сейчас уже больше, но исключительно из-за Трепова и Рехона.
Я выбрал знакомую компанию за дальним столом — Печатник, Моровой и девушка, прозвища которой я не запомнил. Или даже не знал. Зато помнил, что ее зовут Ася. Что в общении с женским полом было вообще-то немаловажно.
Хотя то, что они вместе — удивило. Помнится, Саня, который Печатник, после той истории с допелем чуть подрастерял репутацию. Да и Моровой подрос в рубцах и теперь сравнялся с товарищем.
— Здорово, — сказал я, аккуратно поставив рюкзак под стол. Затем так же бережно снял куртку и повесил ее на стул.
— Здоровее видали, — отозвался Печатник, но так, без всякой злобы. — Смотрю, летишь вверх, как метеорит.
— Метеориты — они обычно летят вниз. Хотя это можно скорее назвать падением, — ответил я.
— Так тут тоже все не так просто, — пожал плечами Печатник. — Сегодня на коне, завтра под конем.
— Вот уж фиг там, — решил я перевести все в шутку. — Больше я с вам напиваться не буду.
Саня хмыкнул, Моровой улыбнулся. Разве что Ася продолжала оставаться серьезной, водя взглядом по лицам присутствующих в кружале. Словно искала кого-то.
— Матвей, приветствую, — подошел Василь.
— Привет, Василь. Мне бы чай. Обычный.
— Прям совсем обычный? — расстроился хозяин.
— Да, черный. Я за рулем.
— За рулем он, — пробурчал, отходя Василь. — И что же теперь, совсем не пить?
Да, вселенная рубежников жила по своим законам, что меня уже почти и не удивляло. В какой-то мере можно было даже порадоваться, что большая часть из владеющих промыслом оставались старой закалки. И для них всякие новшества, в том числе вождение машины, являлись чем-то непонятным.
— А че тут так людно? — спросил я. — Вроде будни.
— Ты чего, утром в коме был? — вкрадчиво поинтересовался Моровой. И я сразу понял, куда он клонит. — Никогда прежде такого не было. Чтобы Царь царей обращался к рубежникам два раза за столь короткий срок.
— Вроде сегодня было слабенько, — ответил я.