Участница реабилитационной программы погибла от криминального аборта! Не очень красивая реклама.
Я вошла в темную прихожую и заметила:
– Боюсь, в данном случае желание Нины Феликсовны никакой роли не играет.
Миша зажег свет.
– Почему? У наших знакомых из дома пропала дорогая картина работы всемирно известного художника, но они не позвали ищеек, потому что догадались – полотно сперла их дочь, та еще конфетка. Не сажать же члена семьи в тюрьму? Воровку отправили в Англию, в учебное заведение с очень строгими правилами, решили сами ее перевоспитать.
Я сказала:
– Здесь другая ситуация. Если вас обокрали, то вам решать, бежать или нет в отделение. Но если в приемный покой любой клиники, муниципальной или коммерческой, поступает человек со следами криминального аборта, то доктора обязаны известить полицию. Понимаешь? Обязаны! Иначе они становятся соучастниками преступления.
Михаил неожиданно рассмеялся.
– Ты сказала «человек со следами криминального аборта», а надо было – «женщина». Женщина – не человек.
– Сколько можно ходить за куревом? – нервно воскликнула Лариса, выскакивая в коридор. – Миша, а ты что тут делаешь? Почему не в институте?
– Мама, в стране майские праздники, – напомнил парень, – и у вас случилась беда, я хочу помочь, потому и приехал.
– Выяснилось что-то? – спросил Вадим.
Малкина покачала головой.
– Комната Анюты выглядит так, словно подготовлена к обыску. Везде идеальный порядок, ничего лишнего, никаких записей, кроме дневника. Но в нем нет ничего о личной жизни и любовных переживаниях.
Малкина раскрыла тетрадь, которую держала в руках.
– «Двадцатое апреля. Сегодня ведущий стилист Лёня показал мне, как надо делать укладку, – не зачесывать волосы в одну сторону, а постоянно менять направление, потом раздуть их феном и оформить завиток. В колледже преподаватели говорят иное.
Я постаралась не измениться в лице.