И понял я это только тогда, когда увидел на яйцах у мужика бакенбарды. Фу, гадость.
И пока мы шли, предаваясь мечтам и решая, кто какое вино любит и какая должна быть на отмечании форма одежды — кстати, решили не ломать себе голову и быть вообще без нее, — все для варанов оказалось закончено. Дильнура была повержена и удалилась с гордо поднятой головой, злобно поглядывая на вторую ханьку, которую тоже смогла завалить.
— Линь, сдавайся, — заявил я. — Нас четверо, ты одна.
— Нет, воины не сдаются.
Тяжело дыша, она с вызовом смотрела на нас, желая продать жизнь подороже. А нужна она мне, ее жизнь? Нет.
Щелкнул пальцами, и с земли поднялся камешек, что влетел ей в лоб, отправляя ее спать. На щиты у нее, видать, сил не осталось, а мой камень, что был физическим, а не магическим, полигон спокойно пропустил.
Такой вот парадокс — от моря пламени ты даже не почешешься, а вот балка перекрытия, упавшая тебе на голову, запросто отправит тебя на тот свет.
Подхватив на руки упавшее тело, я горстью земли долбанул по кристаллу, обнуляя его, после чего направился на выход. Мои боевые подруги шли по бокам, создавая рекламную картину любого голливудского фильма — впереди главный герой с трагичным выражением лица и пониманием глубины задницы, в которую он попал, а позади верные подруги, олицетворяющие эти самые задницы.
Холодный липкий взгляд уперся в спину, заставив меня споткнуться об удачно лежащий камень, отбить пальцы на ноге, громко высказаться неприличными словами и рухнуть на землю, выпустив ханьку. Дамочка решила покончить жизнь самоубийством путем удара глупой головы о похожий камень, так и не приходя в сознание. Но голова у нее оказалась крепкой, в отличии от моих колен, которыми я так же больно ударился о землю.
Я быстро огляделся, но кроме тени, что мелькнула между руин домов, ничего не заметил.
Девушки, охая и причитая, кинулись помогать мне встать, больше мешая и создавая хаос. Под их крики, призывающие звонить в скорую, реанимацию и зачем-то в стоматологию, я, кряхтя, поднялся и посмотрел на свою ношу с твердым желанием ее тут и оставить. Но нет, я ж герой, мать его, значит, буду превозмогать.