— А что случилось потом?
— Она вернула мне серебро в салфетке перед тем, как уйти восвояси. А потом сообщила, что не вернется в дом. Сказала, что устроилась на другую работу.
— Зачем вы доверили такую важную работу нерадивой служанке? — невинно поинтересовался я. — И не проверили серебро, когда она его вернула?
Затем я повернулся к мрачной Паулине и беспечно продолжил:
— Ваш дворецкий не принял работу и заметил пропажу после увольнения. Это не проблема кухарки. Я также наслышан, что довольно часто управляющие обыскивают служанок на выходе из дома.
"Пронька вспыхнул и втянул в легкие воздух, но не успел ничего сказать. Лопатина властно вскинула руку, призывая его молчать. И мужчина словно прорванный воздушный шар шумно засопел.
— Эта девка вынесла из моего дома семейное серебро, — отчеканила Паулина.
— Почему именно она?
— Она уволилась внезапно, — заговорил Пронька, когда княгиня ему кивнула. — Я точно знаю, что она собралась выйти замуж.
— Почему? — вновь поинтересовался я, разбавив сироп чаем.
— Служанку которой почти тридцать? — презрительно скривилась Паулина. — Очевидно, что ее возьмут в дом только с доплатой.
— Но в вашем доме ей платили жалованье. То есть в свой дом вы ее взяли без доплаты с ее стороны. И несмотря на нерасторопность, платили исправно за невыполненную работу почитай десять лет. Быть может, она была нужна кому-то из мужчин слуг? — я выразительно посмотрел на Проньку и он враз побледнел.
— Я бы никогда… — проблеял он и замолк под тяжелым взглядом хозяйки.
— Прохор — единственный мужчина в штате слуг. Лишь изредка приходит садовник. Но он работает под присмотром и с девками не болтает.
Я изучающе взглянул на дворецкого, и тот нервно переступил с ноги на ногу.
— Итак, Прохор выдал служанке, в которой не был уверен, дорогие столовые приборы для чистки. Фамильное серебро.
— Звучит так, словно виноват дворецкий, — процедила Паулина Ананьевна.
— Нерадивый дворецкий, — заметил я. — И я просто резюмирую все, что услышал.
Лопатина встала на ноги и принялась мерить шагами гостиную. Прохор отошел подальше и вжался спиной в стену.
— Меня обокрали. Меня! Аристократку!
— Возмутительно, — кивнул я.
— Эта девка стащила ложки, которыми пользовались мои предки.