— Родители вашего супруга, — мягко поправил ее я и с подозрением взялся за печенье, раздумывая, стоит ли его пробовать.
Женщина взглянула на меня с ненавистью и прошипела:
— Это не имеет значения.
— Конечно, — кивнул я. — Это такая же мелочь, как и то, что ваш дворецкий не проверил ложки при получении. Как и то, что он обыскивал служанку перед тем, как она покидала дом.
— С чего вы это взяли? — Лопатина презрительно скривилась. — Прохор не стал бы трогать эту девку.
— Конечно, — вновь кивнул я и выразительно взглянул на слугу.
Последнее я сказал наугад, но с отвращением понял, что внезапно попал в точку. Пронька едва заметно побледнел, но расправил плечи и вскинул подбородок.
— Я не трогаю этих дурех. Даже не знаю точно, когда они уходят из дома.
— То есть вы не исполняете своих обязанностей? — я цокнул языком. — И доверились нерадивой, с ваших же слов, служанке? Паулина Ананьевна, — повернулся к хозяйке, — вы уверены в своем управляющем? Сдается мне, что подозревать стоит и его тоже.
Мужчина нервно поправил воротник рубашки, и я невольно рассмотрел запонки из белого металла с крупным лабрадором на манжетах его пиджака. Я нахмурился и тотчас встал на ноги. Подошел к окну и отдернул штору в сторону. Лопатина зажмурилась и попятилась. В солнечном свете стало заметно, что под ее глазами залегли тени, а лицо несколько одутловатое.
— Интересное украшение, — я указал на рисунок и повернулся к недовольной вдове. — Довольно дорогой камень, который нечасто встретишь.
Я точно знал, о чем говорю. Моя бабушка любила красивые вещи и даже приобрела однажды на аукционе кулон с почти таким же камнем.