Сначала его поцелуй был очень сдержанным, словно он стыдился своих чувств – и эта сдержанность только украсила поцелуй. Но это длилось недолго. Вскоре Ванья заметила, что ему явно нужны другие доказательства любви."
"Она не противилась, потому что сама этого хотела. День был теплым и солнечным, возле каменной плиты скромно цвели фиалки и хохлатки, и Ванья сняла с себя всю одежду. С величайшим наслаждением он заключил ее в свои объятия – и на лице ее было написано жгучее желание. Они снова были вместе, теперь уже в совершенно иной ситуации.
И, глядя на его – такое любимое ею – лицо, она поняла, что никогда не смогла бы отдаться кому-то другому, кроме этого устрашающего на вид и в то же время изысканно прекрасного демона.
Но ей предстояло это сделать.
Теперь они лежали неподвижно, и она вдруг слегка отодвинулась от него.
– Что с тобой? – спросил он.
– Я не смогу пойти на это, – сказала она.
– На что?
– Я не смогу выйти замуж за Франка и иметь от него детей. Я хочу быть только с тобой. Могу я отправиться с тобой?
– Ты не сможешь попасть в пустое пространство. И я не смогу больше попасть в твой мир.
– Тогда я умру! Прямо сейчас!
– Какая от этого польза? Я стану вдвойне одиноким, и не смогу стремиться к тебе. Оставайся в этом мире, Ванья, выполняй свой человеческий долг, о котором я ничего не узнаю, но приходи сюда, когда будешь во мне нуждаться!
– Я нуждаюсь в тебе постоянно, каждый миг моей жизни.
Он прислонился щекой к ее щеке и в глубоком отчаянии произнес:
– Тогда посвяти мне все эти годы! Я знаю, что люди стареют. Но я буду любить тебя и в твоей старости, какой бы ты ни стала. Потому что я люблю тебя саму, а не оболочку, являющуюся твоим телом!
Ванья поняла, что Тамлин перестал быть демоном. Он был теперь, как он сам выразился, Ничем.
Этим летом она каждый день приходила на ту же поляну. Иногда она оставалась там до самого рассвета. Она снова жила!
И вот вернулся домой Франк.
Ванья не узнала его.
Было заметно, что он очень страдал все эти годы. Этот худой, постаревший человек уже не был тем Франком, который в свое время так доверчиво поднялся на кэрабль. Он облысел, потерял почти все зубы, был простужен и болен, и она из жалости к нему старалась все сделать для него.