Но если когда-то она считала его достаточно симпатичным, чтобы выйти за него замуж, то теперь она чувствовала лишь отвращение при мысли о том, что он должен прикоснуться к ней.
Жалость, сострадание, да. Но не нежность! У нее и раньше-то не было к нему подобных чувств.
Он теперь казался вдвое старше нее. Страдающий от ревматизма, шаркающий ногами, как старик, беззубый, с трясущимися руками, лысый, совершенно лишенный мускулов, со старческой грудью и животом…
Для него же она была просто мечтой. Франк не понимал, насколько он переменился.
Наблюдая за ней целую неделю, Бенедикта решила серьезно поговорить с ней.
– Дорогая Ванья, – сказала она, – от тебя исходило сияние радости все это лето, и мы были счастливы, что ты наконец вышла из состояния жуткой депрессии. Но теперь… когда Франк вернулся домой и ты должна была бы радоваться, как никто, ты совершенно сникла.
– Неужели? – испуганно произнесла Ванья. – Я не думала…
– Не думала, что это будет заметно? Ты никогда не умела скрывать свои настроения. Что с тобой? Ты не рада фантастическому спасению Франка?
– Да, конечно, я рада за него, ты хорошо это знаешь! Но за себя я не рада. Да… он ведь никогда не значил для меня слишком много. Не то, что Сандер для тебя. И теперь все складывается просто ужасно. Что мне делать, Бенедикта? Мне не хочется обижать его!
Бенедикта озабоченно посмотрела на нее.
– Твоя радость этим летом… У тебя есть другой мужчина, Ванья?
Ванья горько рассмеялась.
– Другой мужчина? Нет, Бенедикта, могу тебя уверить, что это не так!
Это был вовсе не мужчина. Это был демон, которого уже нет здесь.
– Нет, я просто подумала… – нервозно рассмеялась Бенедикта. – Ты уходила каждый вечер…
Ванья вся сжалась. Но все-таки ответила спокойно:
– Да, я люблю гулять в лесу и размышлять. Я постоянно это делаю.