Под его чертыхания злые сбегаю, лишь бы не видеть его надменно-жалостливое выражение лица.
Лишь бы подальше…
Бог войны! Дьявол!
А на кухне я хватаю тарелку. Одну за другой. Одну за другой я бросаю в Басманова, который последовал за мной подобно хищнику за жертвой.
Но он явно не ожидал.
Не ожидал, что я безумна.
Впрочем, как и он. Казалось бы… мы ведь друг друга стоим.
Но теперь между нами стоит смерть. И множество осколков. Какая по счету посуда летит в Басманова?
Пятая тарелка, шестая. Я кричу, угрожаю и не позволяю Басманову приблизиться к себе.
— Твою мать! Ты чего творишь?!
Плевать, который час ночи.
Плевать на соседей.
В моих глазах не слезы, а кровь. Не мольба к дьяволу, а бешенство. Ненависть.
Смахиваю волосы со вспотевшего лба и кидаю очередную тарелку, не глядя. Та звонко разбивается на осколки всего в нескольких сантиметрах от Басманова.
Так тебе!..
— Иди прочь! Проваливай, дьявол! Проваливай!
— Дура! — рычит в ответ, — бешеная, ненормальная!
— Зато ты не бешеный… — летит еще одна тарелка, осколки которой на этот раз задевают Басманова.
А через мгновение я распахиваю глаза в изумлении: смерив меня горящим взглядом, Басманов отступает. Отступает!
И уходит. Рустам покидает квартиру.
А еще через минуту я нахожу его в окне. Дьявол садится в машину и срывается с места — с визгом, стирая шины срывается.
И охраны, приставленной ко мне, больше нет. Взвинченной рукой Рустам дал им знак, и они тотчас же покинули наш двор.
Будто я действительно свободна… правда?
— Прочь, — выдавливаю я на последнем издыхании.
И, опустившись на колени, заливаюсь горькими слезами.
Все кончено.
Я в его глазах прочитала, что все кончено.
Глава 29
На утро я обнаруживаю себя на том же месте и в том же положении — на коленях. За ночь эмоции истощились, найдя выход в разбитых тарелках, и теперь на кухонный пол было страшно смотреть.
События ночи всплывают в голове, порождая адскую боль.
Я вспоминаю все.
И как опустилась перед ним на колени — перед самым жестоким мужчиной на колени опустилась! И как ему было все равно.
Между войной и моим счастьем он выбрал войну. Как истинный солдат. Как бог войны.
Как беспощадный зверь, проще говоря.
Погруженная в воспоминания ночи, я поднимаюсь на ноги, напрочь забывая об осколках. А при первом шаге — вспоминаю. И тут же вскрикиваю, прижимая к себе раненую стопу.
— Ой… — застонала я.