Я уж думал помру там, так прихватило.
— Пустое, Алексей Петрович. Не мог же я в самом деле вас там бросить."
"— Другие бы могли, — он горько вздохнул. — Так что прими от меня сердечное спасибо. Ну и подарок тебе сделаю, только чуть позже.
— Благодарю, ваше сиятельство.
— Не сиятькай, не на приёме, — он рассмеялся. — Ты сам теперь светлость, так что, считай, оба светимся, аки ангелы.
Под незамысловатую шутку он накапал себе ещё и, крякнув, выпил.
— А ты хитрец, Константин Платонович, — он уставился на меня с прищуром.
Я вздохнул и развёл руками.
— Алексей Петрович, и сам бы рад узнать эту тайну. Да рассказать некому — родители мертвы, Василий Фёдорович тоже. А по родословной у меня из именитых только князья Урусовы да Голицыны в предках.
Бестужев пожевал губами и недовольно цыкнул.
— Плохо. Кровь свою надо знать, что явную, что тайную. Ладно, попробую сам выяснить, кто там у тебя в родне. Поспрашиваю таких же старых пердунов, может, помнят времена твоего рождения.
Поставив рюмку, старик занялся очередным блюдом. Стучал вилкой по тарелке, жевал с тщанием, прежде чем положить в рот очередной кусок, разглядывал его так, будто подозревал в государственной измене. А я допил капли и ждал, не торопя его.
— В общем, — Бестужев вытер рот салфеткой, — Екатерина и правда тебе должность собирается предложить, чтобы ты вместо Сашки Шувалова над тайной службой был.
Я отрицательно покачал головой.
— Ну и правильно. Я бы тоже кнутобойничать не пошёл. Не дворянское это дело, если по чести. Так что понимаю, зачем ты меня просишь помочь. Но мог бы Катьку попросить, чтобы другой чин дала. Хоть посланником в Европу, хоть сенатором. А?
— Увы, — я развёл руками, — не испытываю желания служить.
— Проредить его бы не мешало, — пробурчал Бестужев, — но воля твоя, помогу, раз так. Екатерина тебе должность предложит на Совете, чтобы всё чинно выглядело. Ты ничего не отвечай, дай прежде мне слово сказать.