Я возражать стану, а кое-кто из твоих недоброжелателей меня поддержит. Так ты не кипятись, ничего не говори, пока мы спорить с Катькой будем. Понял?
— Угу.
— А в конце, когда она к тебе обратится, скажи: мол, так и так, Ваше Величество, здоровье у меня ослабело, пока бунтовщиков гонял. Да попросись в отпуск со службы для поправки. Руку вон свою покажи, чтобы все увидели.
— Может, мне ещё перед Советом лицо припудрить, чтобы бледнее выглядеть? — бросил я в шутку.
— Хорошая идея, — Бестужев кивнул, — придворные интриги — это, дружок, тот ещё театр, не грех и гримом воспользоваться.
— Зачем?
— Чтобы все думали, будто мы в ссоре. И не удивлялись, почему я тебя валить буду.
— Весь двор — театр, и вельможи в нём — актёры, — усмехнулся я.
— Императрица же — и режиссёр, и прима, — Бестужев рассмеялся, — а вместо пьесы — пьяный каламбур.
— Да вы поэт, Алексей Петрович.
— Стихи каждый дурак написать может, — отмахнулся Бестужев, — а вот интриги крутить, тут ум нужен. Ну, давай, иди да кричи громче, чтобы все услышали. Да дверью, дверью посильней!
Так я и сделал, разыграв ссору с бывшим канцлером. Не знаю, слышали ли, как я назвал его дураком, а от хлопка дверью стёкла звенели во всём здании.
* * *Оставаться в Кремле нужды больше не было, и я начал подыскивать жильё в городе.
Таня была в курсе моих планов и обмолвилась об этом императрице. Буквально на следующий день ко мне явился Орлов и вручил купчую на дом.
— Держи, дружище! Мы с Катей решили, что тебе необходим собственный особняк в Москве.
— Гриша, зачем?
— Пусть будет, — он рассмеялся, — захочешь — сам жить будешь, не захочешь — продашь.
— Лучше бы она меня отпустила домой, а не сватала в Тайную канцелярию.
Орлов помрачнел и похлопал меня по плечу.
— Прости, ничего не могу с этим сделать. Я пытался ей намекнуть, но она и слышать не хочет. Уж больно ты на эту должность подходишь!
— Угу, прямо мечтаю работать пугалом и вешать людей на дыбу.
— Да тебе и вешать никого не надо! Ты едва посмотришь на человека своим взглядом, он сам во всём признаётся.