Просто я слишком хорошо знаю фэшн-индустрию…
А когда недавно заговорила о собственном модном доме, Гаранин опешил.
— Ну ты даешь, мать, — только и смог выдохнуть, заранее зная, что у нее все получится.
Босыми ногами он прошлепал по каменному полу в детскую. Димон проснулся и сонными глазищами, точно такими же, как у матери, рассматривал обои с корабликами, маленькой пухлой ладошкой прижимая к себе плюшевого медвежонка. Увидев отца, ребенок улыбнулся и протянул ручки. Гаранин подхватил сына, а шустрый малыш успел ухватить за собой и медведя.
— Милая, — негромко, чтобы не испугать ребенка, позвал Гаранин, — у тебя все в порядке? — Он покосился на большие антикварные часы в дубовом резном корпусе.
«Что-то она там застряла», — обеспокоенно подумал он и, усадив ребенка на кровать, положил рядом медведя и снова подошел к двери.
— Свет, — постучал осторожно.
— Нормалюк, — заверила она, но дверь не открыла. — Я сейчас! — крикнула следом.
Арсений повернул к кровати, намереваясь снова лечь, но его первенец и наследник, поднявшись на пухлых ножках, уже вовсю прыгал на постели, сминая мягкий натуральный латекс матраса и пружины из ванадиевой стали.
— Хороший батут, — фыркнул себе под нос Арсений, любуясь сыном. А Димон, краем глаза заметив восторженного зрителя, завоображал. Арсений сгреб сына в охапку, поцеловал, закружил обнимая.
— На, держи! Это тебе подарочек с Русского Севера! — возмущенно фыркнула она, протягивая ему положительный тест на беременность. Две яркие полоски отливали голубым цветом и всем своим видом пресекали всякие сомнения.
— Похоже, мы из Гречишкина кроме белых грибов и моченой брусники еще один подарок привезли, — улыбнулся Гаранин и напряженно поинтересовался: — А ты не рада, Свет?
— Рада, — пробурчала она улыбаясь и сразу оказалась в объятиях мужа.
— Мы снова поедем в Гречишкино.
— Поедем, — кивнула Света. — Только ты наденешь железные штаны, а я — пояс верности.