— Вано! Вано, успокойся! — попросил Штырь. — Хватит!
Пару секунд я думал, не огрызнуться ли ещё и на Штыря… Но всё-таки решил воспользоваться шансом эффектно завершить свой позор. Блин, пора уроки красноречия у Мелкого брать…
Наш гопник явно владеет тонким искусством толкания речей на уровне, недоступном большинству. Ну или он просто скандалист со стажем, что тоже не так уж плохо.
— Секунду, Штырь!.. Я хочу, чтобы сейчас это усвоили все! Все до единого! — проговорил я, снова обводя недобрым взглядом зал.
Я на секунду замолчал, переводя дыхание. И понял, что меня наконец-то внимательно слушают все собравшиеся. Пришлось срочно придумывать окончание речи:
— Но каким бы хитрым, умным, сильным и тому подобное вы ни были — здесь вы не имеете права затыкать других представителей групп! Потому что если можно затыкать других, то я прямо сейчас найду тысячу и одну причину заткнуть большинство присутствующих! И поверьте, у моей группы есть все возможности это сделать!.
В наступившей напряжённой тишине очень к месту пришлась простая, но вполне безобидная шутка одного из глав групп:
— Ты пользуешься тем, что у тебя есть пистолет! Это произвол!
Улыбнувшись, я поклонился, как бы показывая, что да: пистолет есть, и я могу! А потом с чистой совестью, уже под вполне жизнерадостные смешки из зала, уселся на место.
— Спасибо, Вано! Я не припомню, правда, чтобы тебе слово давали… — то ли поблагодарил, то ли пожурил меня Штырь. — Но как уже было сказано, у тебя есть пистолет, и это был произвол. Поэтому засчитано! В общем и целом, думаю, все согласятся, что затыкать других не стоит. Хотя бы чтобы не злить Вано и сидящую рядом с ним Кострому. Она девушка решительная и резкая. Так что давайте уважать её, Вано и друг друга… Ну и вернёмся к нашим вопросам…
Делегатов, в результате, выбрали только через пару часов.
Главную роль в переговорах доверили, как ни странно, Бороде.
На самом деле, ничего удивительного в этом не было. Его просто знали все собравшиеся. А ещё он засветился в драке в амфитеатре, в ночных боях на улицах города… И везде себя неплохо показал. Поэтому был своеобразным компромиссом.