То, что так глупо впустила его в свою жизнь, что по-прежнему злится, но теперь это делать куда сложней, что он каждый раз спрашивает про эти чертовы флакончики и она каждый раз пьет, не забывая напоминать, что дети от него — последнее, что ей нужно, что он почему-то хочет знать каждую ее мысль, а она всячески пытается отгородиться, спрятаться, сбежать. Если не за пределы щита, то хотя бы внутри себя.
Зачем он тогда приехал во дворец? Специально ради нее? Зачем провел ритуал? Зачем ему все это: если есть Наэлла? Ни на один вопрос ничего нового, во что Альма поверила бы, Ринар так и не ответил.
— Видите, вот там гнездо? — когда Альма вышла во двор, Ринар с управляющим стояли на крыльце. Дворецкий указывал куда-то пальцем, а лорд кивал. — Это гнездо лейлек. Нельзя убирать, говорят, счастья в доме не будет, деток…
Проходя мимо, Альма еле сдержалась чтоб не ухмыльнуться. Деток в этом дом не будет не из-за лейлек…
Она успела уже преодолеть половину расстояния до конюшен, когда ее нагнал Ринар.
— Ты кататься? Можем вдвоем.
— Можем, — Альма кивнула. — Но не будем. У вас дела, мой лорд. Дом требует внимания хозяина. Тем более хозяин приходящий… Потому я на вашем месте вернулась бы к делам…
Когда девушка проходила мимо, Ринар придержал ее за талию, коснулся губами щеки, шепнул:
— Люблю, когда ты злишься без причины, — а потом отпустил.
Быстрым шагом направился обратно к дому.
Без причины… В том-то и проблема, что причин у Альмы было слишком много. Оставалось лишь выбирать, из-за чего злиться сегодня: из-за заточения, навязанного общества, неожиданного отъезда или приезда, флакончика с зельем, слишком сладких слов?
В тот день конная прогулка выдалась дрянная. Сложно наслаждаться, когда мысли постоянно возвращаются к нему.