— Почему нам накрыли на двоих? Неужели трапеза пройдет без дорогих вашему сердцу пустых приборов?
И снова ссора.
— Выпьешь, Альма?
Сотая за неделю попытка испепелить взглядом, а потом вкус горечи на языке.
— Иди ко мне, моя гелин…
Тысячная попытка сопротивляться ему и тысячное поражение. Такое сладкое. Сладкое мучительное поражение.
Уехал Ринар как и обещал — ровно через неделю. Альма стояла на террасе, кутаясь в шаль, пыталась смотреть по сторонам, под ноги, главное — не на него.
— Я приеду через неделю, — понимая, что инициативы от нее не дождется, Ринар передал ждущему конюху узды, подошел к жене, притянул, поцеловал, вроде бы напоследок, но это вряд ли… Он еще в спальне думал, что целует в последний раз перед расставанием, а оказалось, что после того прощания он еще трижды целовал.
Всю неделю Ринар провел, наблюдая за своей гелии. За ее внутренней борьбой, за ее повадками. Вспоминал ту Альму, которая больше десяти лет тому появилась на пороге его дома и отмечал то новое, что появилось в ней позже, когда он уже отпустил ее.
Еще долго из головы не выходил тот сон. Поистине страшный, жуткий, кошмарный. Он даже несколько раз просыпался ночами, снова в холодном поту и со страшными мыслями в голове, а потом прижимал ее ближе, зарывался лицом в огненного цвета волосы, каких не видел больше ни разу, ни у кого, вроде бы успокаивался… до очередного кошмара.
А теперь пришло время расставаться. Он хотел бы остаться. Хотел бы сделать это место совсем безлюдным островом, на котором есть место для двоих — для нее и него, но пока рано.
— Приеду через неделю, — она осталась безучастной к поцелую, просто терпеливо ждала, когда отстранится. Такое поведение настораживало больше, чем искры из глаз. — Ты не успеешь соскучиться…
— Я и не буду…
Договорить Ринар не дал, поцеловал уж точно напоследок, прижался губами к уху, выдохнул тихо:
— Каждую ночь, каждый день, каждый час и каждую минуту, Альма.
— Надо было не отпускать.
— Теперь не отпущу.
— Теперь поздно.
— Никогда не поздно, Альма.
Он уехал, а сердечко и правда вырывалось. Так хотелось, чтоб оглянулся, чтоб передумал, остался еще на день.