— Поинтересовалась: — Ты-то сам как?
— Да нормально, — отмахнулся он. — Что мне сделается. Лежу, ленюсь.
— Лежи, тебе восстанавливаться надо! — поддержала я правильное времяпрепровождение и быстро попрощалась. — Ну все, пока, мне тут звонок по второй линии из авиакомпании.
Со второй посылкой с медикаментами целая история получилась: мне ее отдавать таможенники не хотели, утверждая, что это контрабанда, и даже протоколец собрались оформлять и изъятие.
Ох, это они погорячились!
Мне как раз вот уже сутки как требовалось на кого-то пары выпустить, ой, как надо было, да так, чтобы пробрало!
Ну что ж, господа таможенники? Побуцкаемся? Как насчет дебатов с одним из ведущих адвокатов по международному праву этой страны? Вы, кажется, из меня взятку вымогаете? И по-ле-те-ли таможенные клочки по закоулочкам их родного аэропорта.
И еще полчаса, когда возвращалась назад в больницу, чувствовала, как полегчало немного, и прямо какой-то прилив новых сил появился.
Это были последние относительно спокойные полчаса этих нескончаемых сумасшедших суток, посвященных борьбе за жизнь моих друзей.
Мои самые именитые и самые тяжелые клиенты, которых не могли «отшить» от меня ни Игорь, ни тем более Олег, как сговорились звонить один за другим и капризничать, и требовать немедленного личного общения с ними и решения всех их очередных проблем. Мне приходилось выслушивать, уговаривать, откровенно врать, что прямо сейчас не могу, нахожусь во Франции, Германии, Швейцарии, хрен знает где — на Северном полюсе, и прикрываться именами еще более значимых по сравнению с ними людей, намекая, что общаюсь в данный момент с этими важными персонами.
А когда я вернулась в больницу, оказалось, что Наташе стало хуже, и ее увезли на операцию, и было бы неплохо, если бы ее посмотрел известный профессор нейрохирургии. И я звонила этому профессору и уговаривала его, и мчалась через всю Москву, чтобы привезти его с дачи, где он отдыхал с семьей.
А через час у Алексея остановилось сердце, и его срочно реанимировали, и тоже повезли в операционную, и мы с мамой и Маргаритой Валентиновной, сменившими Шуру Петровну, разрывались, метясь между палатой Максимки и дверьми двух операционных, ожидая результатов.
Наташу вывезли после операции, не давая никакой гарантии на улучшение.