— Я к Темке вернусь и у него останусь, мы с ним в комп порубимся, он вообще не хотел, чтобы я уходил! — говорил он быстро, а одевался еще быстрее, натянул шапку на голову и зашнуровал ботинки.
— Э-э, ты куда собрался? — попыталась я остановить его. — Мы просто разговариваем, что ты придумал?
— Вот и разговаривайте, может, до чего договоритесь! — уже отпирал дверь сын и, повернувшись, наигранно, с преувеличенной серьезностью заявил: — Ты же знаешь, мамуля, ради твоего счастья я готов на все! — И театрально приложил ладошку к сердцу и тут же, скривив шкодную рожицу, сверкнул глазами и добавил: — А ради отцовского кинотеатра еще на большее!
И, хихикая, выскочил за дверь.
— Позвони, когда придешь к Калининым! — выглянув за дверь, прокричала я ему вслед и, закрыв дверь, развернулась у Берестову: — Вы что, сговорились?
— Нет, — усмехнулся отец этого подростка. — Мы просто одинаково мыслим.
Я сделала жест двумя раскрытыми ладонями и закатила глаза от бесполезности комментариев, и демонстративно вернулась в свое кресло.
— Ну что, Мирослава Витальевна, — обратился он, продолжая усмехаться, — за нашего сына. Хороший растет мальчик, умненький, знает, когда надо вовремя уйти!
— Весь в отца! — не удержалась я от едкого замечания, с намеком на далекое прошлое.
А он, продолжая довольно улыбаться, протянул руку, чокнулся с моим бокалом и сделал пару глотков, я снова лишь пригубила.
— Я, кажется, остановился на том, что обосновал логичность нашего совместного проживания и привел убедительные аргументы, — вернулся он к основной, заданной им же теме нашего вечера, весьма довольный собой и поддержкой Макса.
— Берестов, я как раз та москвичка, про каких ты как-то упоминал, которая не поедет с тобой на год, полтора или два в другой город, куда ты отправишься работать, — умерила я его пыл, довольно холодно оповестив: — У меня есть мое дело, которое мне нравится и в котором я достигла многого.
— А не придется никуда ехать, Слава, — как-то задумчиво сказал Берестов.