И, как водится при таком развитии событий, поцеловал… Здесь бы мне полагалось растаять, потерять голову, затрепетать — чем там? — ну, скажем, ланитами и целоваться ответно с большим душевным удовольствием и рвением, и тут бы и сказочке конец, и жили они долго и счастливо.
Ну, может, кто бы и жил счастливо, а я с силой оттолкнула его и помчалась в ванную. Перенервничала, знаете ли!
Разумеется, он потащился за мной, не сразу поняв, в чем дело, и куда это я помчалась, так резво исчезнув из его объятий, не успев и затрепетать этими самыми чертовыми ланитами! И застал меня в весьма неэстетичной позе, потому что времени закрывать дверь у меня не было.
— О господи, Славка, — перепугался Берестов, — тебе плохо?
— Нет, блин, хорошо! — в паузе между позывами ответила я не самым добрым тоном и потребовала грозно: — Выйди!
Никуда он не ушел, а принялся помогать, держал мои волосы, пока меня выворачивало, умывал холодной водой и умудрился еще за этим делом ответить на звонок Макса, отрапортовавшего о своем благополучном прибытии к Калининым и осторожно поинтересовавшегося, как там у отца продвигаются дела по соблазнению матери.
А потом мы так и сидели на полу, и он крепко прижимал меня к себе.
— И часто тебя так? — спросил участливо Берестов.
— Нет, только когда понервничаю, — не открывая глаз, откинув голову на обнимающую меня руку, приходила я в себя и, продолжая злиться, возмущалась: — Нет, ну это засада какая-то! И ведь снова парень будет, вот сто процентов! У меня точно так же в прошлый раз с Максом было! Два месяца никаких симптомов вообще, а про свои критические дни я напрочь забыла! И тошнит, только когда нервничаю! Прямо какой-то берестовский мужской заговор!
— Ну, пацан — это же здорово! — улыбался предмет моего возмущения.
— Кому? — роптала я.
— Всем, — все шире и довольней улыбался Берестов.
— А самая веселуха знаешь какая? — продолжала я ворчливым тоном.
— Какая?
— Ровно семнадцать лет назад, практически день в день, ты мне точно так же сделал ребенка! И этот родится в августе! И тоже Лев по гороскопу! Ты мне прямо какой-то прайд львиный разводишь, Берестов!
— Да ладно! — восхитился он.
— А такому снайперству тебя, случайно, не папа учил? — открыла я глаза и посмотрела на него.
— Нет, — как на духу признался он. — Это мое личное достижение.
И принялся хохотать, продолжая прижимать меня к себе.
— Никакой управы на тебя нет, Берестов! — тяжко вздохнула я.