Рассказывать о мелких неурядицах, заносчивых замковых служанках и неприветливой атмосфере ей не хотелось.
— Неплохо там живется. Но здесь гораздо лучше.
Глава 10
Тайна Михаля
Ближе к вечеру действительно приехал Лайон. И очень удивился, обнаружив в поместье сестру.
— Разве ты не должна быть сейчас в Арельсхолме?
— Я сбежала. — как можно беззаботнее сообщила девушка. И по лицу брата поняла, что шутку он не оценил. Слишком уж серьезный у Лайона сделался вид.
— Что произошло? — негромко спросил он, не сводя с сестры внимательного взгляда.
Алесия тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку.
— Жизнь не готовила меня к тому… — трагично начала она, — что в замке Арельсов обитают приведения. И что они бродят ночью по коридорам, звеня ржавыми цепями и пустыми ведрами…
Молодой человек недоуменно вскинул брови, и Алес рассмеялась. У нее, наверное, с самой весны не было такого хорошего настроения, как сегодня. Свежий воздух, близкие люди, любимый дом.
— Не будь таким серьезным. — поддела она брата, — Я пошутила.
— Можно… У тебя и правда все хорошо?
Алесия прикусила губу, вспомнив о падчерице, и о ее отце. Но Лайон только прибыл. Не вываливать же на него все свои проблемы прямо на пороге. У них еще будет время поговорить о делах.
И это время наступило где-то после ужина. Алес предпочла бы вообще перенести разговор на другой день, но Лайон не уступал, и девушка сдалась. В конце концов, с кем еще ей обсуждать важные жизненные вопросы?
Они расположились на бревнах у недостроенного амбара.
— Зря ты все-таки отказалась, чтобы я поговорил с Арельсом. — первым произнес Лайон. Голос его звучал приглушенно, с отчетливыми нотками сожаления.
Алесия только покачала головой. Что-то ей подсказывало, что граф вряд ли стал бы с кем-то обсуждать свои семейные дела.
— Это ничего бы не изменило. — вздохнула она. — Да и… ничего плохого он мне не сделал. — (если не брать в расчет пренебрежение и резкие слова). — Просто граф мне совсем не нравится. Он не самый приятный человек.
Лайон нахмурился и сжал пальцы.
— А его дочь?
На язык так и просилось — вся в отца, но выглядеть всеми обиженной жертвой как-то не хотелось.