Пусть решается. Не убудет от нее. Разве что, чуть-чуть…
— Хорошо, — тихо, так, что даже с моим звериным слухом приходится напрягаться, говорит она, — после того, как вы найдете…
— Нет, — перебиваю ее, — я говорил о задатке. Ночь сегодня и неделя после того, как я найду вашего братишку и ваши цацки.
— Что? — она повышает голос, но затем, опомнившись, замолкает, переваривая новости, и, наконец, решительно мотает головой, — нет! Это… Это уж слишком!
— Ваше право, миледи, — я нахально разваливаюсь на кровати, расстегиваю запястья на рубашке, — дверь найдете?
— Послушайте, — о-о-о-о… Эти умоляющие нотки в голосе… Ты будешь просить меня, девочка… И я соглашусь… Да-а-а… — но вы говорили вчера про… про одну ночь…
— Разве? Не припомню что-то… Но неважно.
Она молчит, сдавливает плечи в безотчетном желании защититься, закрыться… И мне на одно мгновение хочется отключить мерзавца и просто пообещать ей защиту и покровительство. Просто так. Бесплатно.
В конце концов, я ее братишку найду по запаху, дело-то плевое… И чего я, в самом деле, взбеленился так? Ну аристократка, ну смотрит, как на вошь… Сколько народу на меня так смотрело уже? Не привыкать…
Я уже практически раскрываю рот, чтоб отменить сделку, когда девушка опускает руки, выпрямляется и говорит:
— Я согласна.
Глава 3
Глава 3
Оу, какая жертвенность!
Вот что всегда смешило в этих возвышенных аристократичных леди, так это трепетное их отношение к своему невинному, или не совсем невинному цветочку.
Никогда не понимал, что в этом такого невероятного.
И с недоумением косился на всякие аукционы , которые периодически тут, в нижнем городе, устраивали.
Отдавать бешеные деньги за то, чтоб лишить плачущую девку куска ее плоти? Зачем? Что в этом такого невероятного?
Для девки-то понятно, что.
А вот для мужчины?
Хотя… У всех свои особенности. Кто-то любит девочек, кто-то… не девочек. А кто-то совсем не девочек…
Мир — странная и порой мерзкая штука.