Ахаю, пытаюсь повернуться, но тяжеленная туша Волка не позволяет шевельнуться. Жесткая лапа прихватывает собранные в прическу волосы, тянет назад, выгибая меня упругим луком, горячий язык влажно проходится по шее, и я опять вскрикиваю. Волк тут же зажимает мне рот и шепчет на ухо:
— Тихо, тихо принцесса… Громкая какая стала, расслабилась совсем…
Чувствую, как он опять кусает меня, уже привычно сладко, в шею, пробуждая этим и без того слишком активные струны души, отвечающие за вожделение…
Он груб, так груб! Он жесток и властен.
Почему мне это нравится?
Где, в какой момент я свернула не туда, оказавшись в итоге там, где не должно быть правильных, целомудренных наследных принцесс, с пеленок знающих свое предназначение?
Пальцы скользят вниз с губ, напоследок чувствительно проведя по нижней, раскрывая ее податливо, и жестко перехватывают горло. Воздух не перекрывается, я дышу, но ощущаю, как каждый вздох, каждое движение контролируется.
А Волк второй рукой легко ловит мои запястья прямо надо головой, как-то очень быстро заматывает их тонким длинным полотнищем, служащим обычно для промокания лица после умывания и зачем-то валяющимся сейчас на кровати.
Я не успеваю ничего сделать, сказать, ладонь на горле жестка. Да и не будь ее, тоже ничего бы не получилось…
Мне с ним в постели не бороться, это я уже давно уяснила…
Буквально через пару мгновений руки мои связаны, не больно, но крепко, вытянуты над головой, а Волк прижимается всем телом к спине, урчит довольно:
— Вот так… Тебе нравится, принцесса, как я тебя ограничиваю?
— Нет! — шиплю я, но исключительно из чувства противоречия, потому что на самом деле нравится.
Это удивительно, я и без того всегда себя ощущаю на редкость беспомощной в его объятиях, но, когда Волк физически лишает меня возможности сопротивляться, что-то во мне отпускает ситуацию полностью. Осознание, что теперь от меня ничего не зависит, и тут моей вины нет, я же связана, в конце концов, выводит происходящее на необходимую грань безумия.
Я, наконец, могу не думать о том, насколько это неправильно: воспитанной в целомудрии и чистоте принцессе кувыркаться в постели с грубым Волком.
Я больше ничем не управляю, ничего не контролирую… Волк не переворачивает, просто ставит меня на колени, задирает юбку вверх, закрывая ею меня с головой, лишая возможности видеть даже стену перед собой.
И эта тьма усиливает ощущения.