Эркюль Пуаро

Наступает вечер убийства, которое вы вдвоем так ловко спланировали. Один из вас остается в столовой, громко и сердито разговаривая, словно там ссорятся двое. Другой поднимается наверх и совершает преступление...

Альфред вскочил на ноги.

– Вы сам дьявол! – крикнул он.

Сагден уставился на Пуаро.

– Вы в самом деле думаете... – начал он."

"– Я должен был показать вам все возможности! – В голосе Пуаро внезапно послышались властные нотки. – Все это могло произойти. Но что произошло в действительности, мы узнаем, только перейдя от внешней реальности к внутренней.

.. – Помолчав, он медленно произнес: – Как я уже неоднократно говорил, мы должны обратиться к характеру самого Симеона Ли.

VIПоследовала минутная пауза. Как ни странно, негодование и враждебность испарились как по волшебству. Аудитория полностью подчинилась магии личности Эркюля Пуаро. Они как зачарованные наблюдали за ним, когда он начал медленно говорить:

– Покойный является центром всей тайны. Мы должны поглубже проникнуть в сердце и ум Симеона Ли и посмотреть, что мы там обнаружим.

Ибо человек живет и умирает не сам по себе. То, что он имеет, он передает потомкам.

Что же мог передать Симеон Ли своим сыновьям и дочери? Во-первых, гордость, которая была уязвлена его разочарованием в детях. Во-вторых, терпение. Нам говорили, что Симеон Ли терпеливо ждал много лет, чтобы отомстить тому, кто дурно с ним обошелся. Мы видим, что это свойство его натуры унаследовал сын, меньше других похожий на него внешне. Дэвид Ли также мог годами питать чувство негодования.

Внешне же на отца похож только Гарри Ли. Это сходство особенно заметно, когда смотришь на портрет Симеона Ли в молодости. Те же орлиный нос, длинный острый подбородок, высоко поднятая голова. Думаю, что Гарри унаследовал и многие отцовские привычки – например, смеяться, вскинув голову, или поглаживать пальцем подбородок.

Держа все это в памяти и будучи убежден, что убийство совершено кем-то тесно связанным с жертвой, я стал изучать членов семьи с психологической точки зрения.

Иными словами, я пытался определить, кто психологически был способен совершить преступление. Я пришел к выводу, что в эту категорию попадают только двое – Альфред Ли и жена Дэвида, Хильда Ли. Самого Дэвида я отверг. Не думаю, что человек, обладающий столь хрупкой, впечатлительной натурой, мог бы перерезать кому-то горло. Точно так же я отверг Джорджа Ли и его жену. Каковы бы ни были их мотивы, они по своему темпераменту не склонны к риску – оба слишком осторожны.