– Да, – повернулась к нему Элинор.
– Правда, что дом продан? Я имею в виду, соглашение уже подписано?
– Да.
– Хотел бы вас попросить, – робко заговорил Хорлик, – не могли бы вы замолвить за меня словечко майору Сомервеллу... Ему ведь нужны будут садовники. Может, он решит, что я слишком молод для должности главного садовника, но я четыре года работал под началом мистера Стивенса и много чему научился. Ну и когда один тут остался, тоже все здесь поддерживал в полном порядке, даже без помощников.
– Конечно, Хорлик, я сделаю для вас все, что смогу, – заверила его Элинор.
Лицо Хорлика стало пунцовым.
– Спасибо, мисс. Вы очень добры. Вы понимаете, столько сразу всего на нас обрушилось, ну... смерть миссис Велман, и потом эта быстрая продажа усадьбы... а я... я собираюсь осенью жениться, ну и хочется быть уверенным...
Он замолчал.
– Надеюсь, майор Сомервелл вас возьмет. Можете на меня рассчитывать – я сделаю все, что смогу, – снова пообещала Элинор.
– Благодарю вас, мисс. Вообще-то мы все надеялись, что усадьба останется у вашей семьи. Благодарю вас, мисс.
Элинор пошла дальше.
Внезапно, как поток, прорвавший дамбу, ее захлестнула волна ярости, дикого негодования.
«Мы все надеялись, что усадьба останется у вашей семьи...»
Они с Родди могли здесь жить! Она и Родди! Родди, наверное, хотел этого. Да и она сама – тоже. Они ведь так всегда любили Хантербери. Милый Хантербери..
Она любила Хантербери. Где-то в глубине ее сознания всегда таилась уверенность, что когда-нибудь она будет здесь жить постоянно.
«Когда-нибудь, Элинор, тебе, возможно, захочется спилить эти тисовые деревья. Они немного мрачноваты, ты не находишь?»
Или:
«Здесь можно было бы устроить водоем. Когда-нибудь ты это сделаешь!»
А Родди? Родди тоже видел в Хантербери свой будущий дом. Может, эта подспудная мысль и лежала в основе его чувства к ней, к Элинор. Именно: ему была удобна эта любовь.