Злое лицо отца, вечно чем-то недовольного. Не любил он ее. Нет, не любил.
Она внезапно обернулась к сестре Хопкинс:
– Отец перед смертью ничего не просил мне передать?
– Нет, дорогая, ничего, – бодрым и веселым голосом отозвалась та. – Он ведь умер не приходя в сознание.
– Я должна была приехать сюда и ухаживать за ним, – тихо проговорила Мэри. – Ведь все-таки он был моим отцом.
После некоторого замешательства сестра Хопкинс сказала:
– Послушай-ка меня, Мэри: отцом – не отцом – не в этом дело.
– Наверное, вы правы... Но... но, может быть, я сама виновата в том, что у нас с отцом были неважные отношения.
– Чушь! – решительно возразила сестра Хопкинс.
Это коротенькое слово прозвучало, как взрыв бомбы.
Мэри почему-то сразу успокоилась. А сестра Хопкинс перевела разговор на более конкретные проблемы:
– Что ты собираешься делать с мебелью? Сохранишь? Или продашь?
– Даже не знаю. А вы как считаете?
Окинув обстановку наметанным глазом, сестра Хопкинс сказала:
– Некоторые вещи вполне добротные и хорошие.
Они составили список вещей, какие следовало оставить, а какие продать.
– Поверенный, мистер Седдон, был ко мне очень добр, – сказала Мэри. – Он дал мне в качестве аванса немного денег. Так что я смогла частично оплатить свои занятия и кое-что купить. Он сказал, что через месяц-другой я смогу получить всю сумму.
– А как тебе твоя работа? – поинтересовалась сестра Хопкинс.
– Думаю, со временем она очень мне понравится. Поначалу было тяжеловато. Так уставала, что едва хватало сил добраться до дому.