Именно тогда я увидел – нет, не яркий дневной свет, а лишь проблеск во мраке... Так бывает, когда едешь в поезде... когда он приближается к концу туннеля. Свет еще совсем слабенький, но ты знаешь, что темнота за окном скоро окончательно рассеется.
– Что она вам рассказала? – вдруг охрипшим голосом спросил Питер Лорд.
– Она рассказала мне о том, как они в детстве играли здесь, в саду, и как они с Родериком Велманом спорили. Вернее, даже ссорились, ибо он предпочитал белую розу Йорков – холодную и строгую, а она – так она мне сказала – любила красные розы, ей была милее алая роза Ланкастеров.
– Разве это объясняет... хоть что-нибудь? – спросил Питер Лорд.
– Это объясняет характер Элинор Карлайл, страстный и гордый характер девушки, отчаянно влюбленной в человека, не способного ее полюбить...
– Я вас не понимаю... – сказал Питер Лорд.
– Зато я понимаю ее... я понимаю их обоих.
Они шли молча. Веснушчатое лицо Питера Лорда было обеспокоенным и сердитым.
Когда они подошли к тому вытоптанному пятачку, Эркюль Пуаро остановился, что-то обдумывая. Питер Лорд не сводил с него глаз.
Внезапно именитый сыщик огорченно вздохнул.
– На самом деле все очень просто! Неужели вы не видите грубую ошибку в ваших рассуждениях? Согласно вашей версии некий мужчина, познакомившийся с Мэри Джеррард в Германии, прибыл сюда с твердым намерением ее убить.
Что же отсюда следует? Если этот человек действительно залез в окно и отравил сэндвичи... на что он рассчитывал? На то, что сэндвичи съест сама Элинор Карлайл...
ГЛАВА 13
Пуаро постучал в дверь коттеджа сестры Хопкинс. Она открыла ему, дожевывая на ходу булочку с изюмом.
– Это опять вы, – не слишком любезно спросила она. – Зачем пожаловали на этот раз?
– Вы позволите мне войти?
Сестра Хопкинс нехотя посторонилась, пропуская Пуаро внутрь.