Потом все же предложила ему чаю. Пуаро смотрел на чернильно-темную жидкость в своей чашке с некоторой опаской.
– Только что заварила – отличный крепкий чай! – сказала сестра Хопкинс.
Пуаро осторожно размешал чай и сделал один героический глоток.
– Как вы думаете, почему я к вам пришел? – поинтересовался он.
– Откуда мне знать? Я не умею читать чужие мысли.
– Я пришел, чтобы услышать от вас правду.
Сестра Хопкинс воздела руки, изображая праведный гнев.
– На что вы намекаете? Какая вам еще нужна правда?! Я и так выложила все как на духу! Даже про трубочку с морфином.
Пуаро даже не пытался ее остановить. Он отлично знал, как надо обращаться с разъяренной женщиной: надо дать ей выговориться и подождать, пока она остынет.
– Я вовсе не считаю, что вы утаили нечто, относящееся к преступлению.
– Тогда что же вам нужно, хотела бы я знать!
– Я прошу вас рассказать правду не о смерти, а о жизни Мэри Джеррард."
"– Ах, вот оно что! – Сестра Хопкинс как-то сразу растерялась. – Вот, значит, что вам нужно! Но это же не имеет отношения к убийству.
– А я и не говорил, что имеет. Я сказал, что вы утаили некоторые сведения, касающиеся этой девушки.
– А почему я должна рассказывать о том, что не имеет никакого отношения к преступлению?
Пуаро пожал плечами.
– А почему бы вам не рассказать все, что вам известно?
Сестра Хопкинс, сильно покраснев, сказала:
– Да просто из уважения к приличиям. Есть определенные нормы! Все, кого это касалось, уже умерли, и нечего больше ворошить старое!
– Если то, что вы знаете – всего лишь домыслы, – их повторять действительно не стоит.