— Так что насчёт поездки в Москву? — шепнул Вадим.
— Я подумаю. Ты, кажется, куда-то собирался?
— Я ненадолго, — искренне пообещал он. И только в такси вспомнил, что она так и не ответила, что же собирался попросить у неё взамен отец.
Версию «подружиться с мачехой» он, конечно, отмёл, как неубедительную.
— Воскрес? — открыл дверь Макеев.
И тут же получил кулаком в лицо.
— Угу, воистину воскрес, — встряхнул Вадим руку.
— Ты что, дебил? — заверещал Лёха. — Ты мне нос сломал!
— Отлично. Значит, не будешь его совать куда не следует, — Воскресенский закрыл за собой дверь и лишний раз порадовался, что повесил в офисе боксёрскую грушу.
— Какая муха тебя укусила? — осторожно мял переносицу Макеев.
Нос ему Вадим, конечно, не сломал — ударил слабовато, но синяк будет, и хорошо бы отёк и фингалы под оба глаза.
— Тебе объяснить? — шагнул к нему Воскресенский. Тот отшатнулся. — Лёд приложи, — равнодушно ответил Воскресенский.
Он прохаживался по квартире, пока Лёха хлопал дверцей холодильника, шуршал льдом, заворачивал его в полотенце.
— А сейчас дошло? Или повторить? — спросил Вадим, когда с полотенцем на морде Макеев вернулся.
— Вадь, я ничего такого не хотел. Просто заехал за кофтой.
— Вижу, придётся повторить, — хрустнул кулаком Воскресенский.
— Ладно, ладно, прости, — выставил тот перед собой руку. — Не знаю, что на меня нашло. Думал, ты не вернёшься. И вообще, она для тебя так, пыль в глаза пустить — красивая баба-то.
"— Она не так, Лёша, — угрожающе навис над ним Вадим. — Я за неё тебе не только нос сломаю, башку на хер оторву. Ты меня понял?
— Я понял! Понял, — болезненно скривился тот. — Не думал, что ты…
— Что я? — Воскресенский смерил Макеева взглядом.
— Ну, что у тебя с ней серьёзно. Что ты на неё западёшь. — Он снова скривился, но в этот раз презрительно. — Она же… — замялся Макеев. И правильно сделал.
Он, конечно, ждал, что Вадим спросит: «Что она?», поэтому недоговорил, но Вадим умышленно молчал, пауза затянулась, и Лёхе пришлось говорить самому.
— Я тут поузнавал про неё немного.
— Это с чего же ты вдруг кинулся что-то про неё узнавать? — усмехнулся Вадим.
— Ну… так, на всякий случай. Ты же мой друг.
— М-м-м… — многозначительно кивнул Вадим.
— Ты в курсе, что её отец сидит?
— Я не в курсе. И мне глубоко всё равно, что бы про неё ни говорили. Искренне жаль тебя, Лёха, если ты этого не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Вадь.