Он открыл было рот, но Воскресенский его перебил:
— Если ты сейчас скажешь про неё какую-нибудь гадость, клянусь, мало тебе не покажется, — потёр он руку. — Хочешь подраться, Макеев?
— Не очень, — перехватил тот полотенце и, поправив лёд, снова приложил к переносице. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал, — прогундосил он. Нос стал отекать.
— Будем считать, что ты предупредил, а я тебя не послушал. Но ещё раз окажешься рядом с ней, даже случайно, пеняй на себя. Увидишь её на улице — лучше беги на другую сторону, Макей.
— Да понял, я, понял. С первого раза всё понял. До чего же ты идиот, Воскрес! То стерва, то шлюха, то ещё какая-нибудь тварь. Для тебя нормальных баб в принципе не существует, что ли? Или тебе с нормальными скучно?
— А тебе? Зачем ты их за мной подбираешь?
— Я? — натянуто засмеялся тот. — С чего ты взял?
— Ой, ладно! А то я не знаю, кто кинулся утешать Анфису, когда я её бросил, — «палил» Вадим вслепую, лишь по Иркиным подсказкам. И попал.
50
Макеев изменился в лице.
— Я — Анфису? — картинно хохотнул он. — Да куда мне! После Вадима Великолепного.
Вадим улыбнулся. Достал из кармана телефон.
Макеев тревожно следил, как тот ищет номер.
— Думал, стёр, а нет, «облако» всё помнит, — пояснил он и приложил телефон к уху.
На том конце раздалось неуверенное «Алло!».
— Анфис? Привет! Это Воскресенский.
— Вадим?
— Угу. Макеев не у тебя? Что-то не могу до него дозвониться, а он мне нужен позарез.
— Нет, — всё так же неуверенно выдавила она.
— Но ты его сегодня видела? Он заходил?
— Ещё нет. Мы договорились попозже…
На заднем фоне заплакал ребёнок. Она отвлеклась, принялась успокаивать малыша.
— Ладно, Анфис, не буду отвлекать, скажи, что я его искал, как увидишь, — сказал Вадим, когда она снова приложила трубку к уху. — Пока!
Он отключился. Макеев стоял бледный и поникший, словно обосрался.
— Сколько ждать, пока она перезвонит? — улыбнулся Вадим. — Секунд тридцать?
— Она не… — начал было Лёха, но его прервал телефонный звонок.
— Кто бы сомневался, — усмехнулся Вадим. — Ну, не буду вам мешать.
Он прошагал в прихожую, только сейчас сообразив, что по дурацкой западной привычке даже не разулся и закрыл за собой дверь с той стороны.
Вадим не понимал, что его так задело. Вроде плевать давно на Анфису, да и друг из Макеева, как из зайца машинист, но шёл по ночному городу, а в груди свербело.
Неприятно, что он сам не понял про Макея и Анфису.