— Он мой сын. Я забирал его из роддома, я видел его первые шаги, я вёл его за руку в первый класс, я учил его разводить костёр. К тому же он настолько похож на меня, что мы с ним фразы друг за друга можем заканчивать. Конечно, я знал. Знал, что ты его зацепишь, что ради тебя он вернётся. Но ты так мило его защищала, что я просто не мог отказать себе в удовольствии с тобой поспорить.
Ирка укоризненно покачала головой. Борис Викторович примиряюще поднял руки.
— Всё остальное правда. Честно-честно. — Он подвинул к себе папку.
— Это заявление об увольнение, которое заставили написать мою маму, когда ей поставили онкологию. И это одно из двух дел, которыми вы займётесь. Для меня.
— Одно из двух? — приподнял он бровь.
— Угу, — кивнула Ирка. — Делом моего отца вы обещали заняться немедленно, если я вам кое-что позволю. И помнится, от шампанского после этого разрешения у меня намокли даже трусы.
— М-м-м… боюсь, я не избавлюсь от фантазий о твоих мокрых трусах до конца дня, но да, я обещал, — снова опустил он глаза в бумагу.
— Угу, там дальше копия трудовой книжки. Инженером по технике безопасности.
— А где она работает сейчас? — отложил он лист с заявлением. Прочитал справку, ознакомился с копией больничного листа.
— Особо выбора с такой специальностью у неё не было: Газпром — монополия, поэтому в ЖЭКе. Следит за правилами пользования бытовым газом.
— Тяжело вам, наверное, пришлось, — качнул он головой, оценив выписку о доходе. — Ладно, с этим всё ясно, а что с отцом? — Он протянул руку.
— Его дело, — вручила ему Ирка вторую папку. — Вернее, то, что могло войти в его дело, но не вошло. Так уж и быть, не буду просить, чтобы отца освободили. Это невозможно. Просто добейтесь свидания.
— Свидания? — удивился Воскресенский.
— Осужденным на пожизненное свидания не разрешены. Совсем. Но буду вам очень признательна, если для нас сделают исключение. Хотя бы одно.
— А тебе палец в рот не клади, — усмехнулся Борис Викторович.
— Вы.
— Я и не отказываюсь, — откинулся он к спинке кресла. — Значит, Вадим прилетал?
— Да, останавливался у меня. Потом мы ездили на море. Если вам нужны доказательства.
— Не нужны, — Ирка полезла за телефоном, но Воскресенский её остановил. — Меня беспокоит другое. Я тебе должен уже два дела, — он пожал плечами, — а ты мне — ничего.
— Ну а кто вам виноват, — усмехнулась она. — Нечего было распускать руки и меня подставлять.