28
Борис Викторович снова посмотрел на экран телефона, видимо, собирался ещё кому-то позвонить, полистал список пропущенных звонков.
— А Сёма это?.. — спросила Ирка.
— Тот, с кем мы должны были встретиться. Владелец этого грёбаного колеса, — ответил Воскресенский, не отрывая глаз от телефона. — У них с арендой возникли проблемы. Вот, хотели встретиться на месте, обговорить, посмотреть.
— Ясно, — кивнула Ирка.
— Чёрт! — откинулся он к спинке кресла. — Как день начнётся, называется, так всё и идёт наперекосяк.
Всё же он был чертовски заботливый, этот Воскресенский-старший, и этим Вадим был сильно на него похож. Тот тоже по сто раз на дню спрашивает: «Тебе удобно? Чего-нибудь хочешь? Что-нибудь принести?» Плечи помассирует. Подушку подоткнёт. Дверь придержит. Руку подаст.
Так быстро привыкаешь к этой ненавязчивой предупредительности.
Так быстро они привыкли, что Вадим с ними, что даже мама по нему скучала.
Вадик ей перед отъездом и дров натаскал, и вёдра с углём занёс, даже щепок на растопку наколол, словно знал, что топить ещё придётся.
Почему-то эта простая забота была дороже всего. Не рестораны и подарки, не широкие жесты и красивые слова, а тёплый ужин, вопрос «Как прошёл твой день?» и желание услышать ответ.
— Нормально, — пожала плечами Ирка на вопрос Бориса Викторовича.
— Нормально, — передразнил он. И вдруг засмеялся.
Ирка усмехнулась. Она согрелась и её мучительно тянуло в сон, да и погода соответствовала.
Она закрыла глаза, сквозь дрёму слушая, как Воскресенский орал в трубку: «Чтоб тебе внуки в кашу срали!» и грозил иском Сёме, чьи работники так и не смогли завести аварийный генератор, но как-то уже беззлобно, хоть и эмоционально.
А потом резко сел.
— Ну, рассказывай, — сказал он Ирке, приоткрывшей один глаз.
— Что рассказывать? — удивилась она.
— Всё. Что ты делала в моём офисе в тот день, когда я тебя нанял?
— У вас же… собеседование было назначено, — подняла она голову. Сон как рукой сняло.
— Что ты пришла не на собеседование, это и ежу ясно, — откинулся к спинке Борис Викторович, закинул ногу на ногу.
— Икать и какать! — всплеснула руками Ирка. — Так какого ж вы тогда, такой прозорливый, меня оставили? Ещё и зарплату пообещали такую, чтобы я не сорвалась с крючка.