И удалённо всё контролировать не мог. Они и так тут наворотили дел, пока он отсутствовал.
Плюс новая задача и перекройка под неё требовали больше ресурсов, а Вадим своими руками и мозгами стоил половины собранной им команды. Сам он сделает и быстрее, и лучше, чем если будет долго и нудно объяснять, а потом всё равно переделывать.
— Ведьма всей моей жизни, как ты? — вырвался Вадим после часовой пресс-конференции в комнату отдыха. Вытянулся на большом кресле-подушке, положил ноги на соседнее.
У него было послеобеденное время, у ведьмочки — поздний вечер.
Вадим с замиранием сердца слушал, как скрипит её старенькая двуспальная кровать. Даже на этот скрип у него подскакивало давление в нижней чакре, а желание оказаться рядом становилось невыносимым.
— Программист моей души, спасибо тебе огромное, но, пожалуйста, не присылай мне больше цветы, — первое, что сказала ему Ирка, отправив фото букета в шляпной коробке у кровати.
Двадцать пять красных роз, алая лента, всего одно слово на карточке: «Моей…».
Вадим задумался, что добавить, продиктовав надпись, когда его переспросили: «Оставить просто «моей»?», и он оставил.
— Я хотел… это же… просто… — не ожидал он, что ей не понравится.
— Мне понравилось. И очень приятно. Правда, — развеяла она его сомнения. — Но я расстраиваюсь, глядя, как они гибнут. Это грустно.
— Это цветы, Ир. Просто цветы. Они отцветают и в саду, и в горшке, и в букете.
— Просто цветы. Просто конфеты, — хмыкнула она. Вместе с букетом он отправил коробку шоколада.
— Носи на работу, — улыбнулся Вадим, вспоминая, как она пищала от радости, когда он подарил ей плюшевого корги. «Ира. Пять лет», — посмеялась она над собой, тиская игрушечного щенка.
— Ага, щаз! Перебьются! — судя по скрипу, села она в кровати. — Кстати, о работе. Я… В общем…
Вадим напрягся.
До чего же он не любил, даже боялся моментов, когда не знают, с чего начать разговор. Боялся больше, чем слов «Нам надо поговорить».
Обычно это предвещало большую жопу.
35
— Короче, я устроилась на работу в «Гедеон», — выдохнула Ирка.
— Что? — не поверил своим ушам Вадим. Снял ноги с кресла. Резко сел."
"— Так получилось, — голос у неё был виноватый. Не такой, чтобы «прости, прости, прости», но она понимала, что он расстроится. — Помнишь, я обещала, что поговорю с твоим отцом?
— Ты не обещала — ты хотела с ним поговорить про аварию, и я искренне надеялся, что тебя отговорил.