Полсекунды отделяло его от пощёчины, когда краем глаза Ирка уловила движение и поняла, что не закрыла за собой дверь.
«Ну кто бы сомневался!» — выдохнула она, когда в приёмной мелькнул синий. Нателла Юрьевна была сегодня в синем платье и всё видела.
Борис Викторович демонстративно отодвинулся, едва та выбежала.
— Обещаю, это больше не повторится, — поднял он руки «Сдаюсь!». Глаза его смеялись.
— Я так понимаю, больше и не надо? — зло застегнула пуговицу Ирка.
Сука, он её подставил!"
"Что Нателлка побежала звонить его жене, она даже не сомневалась.
Чего Ирка никак не ожидала, что, когда Нателлка как ни в чём не бывало позовёт её на обед, в кафе Ирку будет поджидать Ольга Александровна.
41
Ирка не первый раз видела жену Воскресенского. Невысокая, лет тридцати пяти, длинные русые волосы, гладко зачёсанные в хвост, большие голубые глаза, пухлые от природы губы.
Она была наглядной демонстрацией выражения «внешность обманчива». Выглядела «тётя Оля» милой. Простодушной, покладистой, даже кроткой.
— Нам два бокала шампанского, — сказала она, откладывая картонку, когда Ирка села напротив. — И всё.
— Нет, не всё, — остановила девушку Ирка.
Ткнула в салат, в горячее. Добавила зелёный чай в чайничке. Пломбир, один шарик с солёной карамелью и кедровыми орешками.
— Очень рекомендую, они сами делают, — когда официантка кивнула, сказала Ирка Ольге Александровне.
— Не многовато ты жрёшь? — откинулась та к спинке диванчика.
Ирка окинула критическим взглядом её склонную к полноте фигуру.
— Могу себе позволить.
— Ну да, платишь же не ты, — хмыкнула жена директора.
— Я имела в виду свой хороший обмен веществ. Чем обязана, Ольга Александровна?
— Ты ещё спрашиваешь? — едва сдерживалась та.
— Да, я спрашиваю, — в упор смотрела на неё Ирка. — У меня полно работы и не такой долгий перерыв, чтобы тратить его впустую.
— Мне есть что тебе сказать, девочка. Я так поняла, предупреждений ты не понимаешь? — зашипела жена Воскресенского как змея, наклонившись к столу.
— А вы меня о чём-то предупреждали?
«И он ещё хотел, чтобы я подружилась с этой фурией? Плохо же Борис Викторович меня знает, — дёрнула головой Ирка. — А свою жену, похоже, ещё хуже».
Тут попахивало войной, а не дружбой.