— Гарри, — робко сказала она, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя… Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Во… Волан-де-Мортом."
"Она впервые произнесла имя Волан-де-Морта, и это больше, чем ее слова, охладило Гарри. Все еще тяжело дыша, он опустился в кресло и только тут почувствовал, что рука опять страшно разболелась. Он пожалел, что разбил миску с настойкой растопырника.
— Подумай об этом, — тихо сказала Гермиона. — Ладно?
Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку.
Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала:
— Ну, я пошла спать.
Рон тоже встал.
— Идем? — неуверенно обратился он к Гарри.
— Да… Сейчас. Только уберу.
Гарри показал на разбитую миску. Рон кивнул и ушел.
— Репаро, — Гарри направил волшебную палочку на осколки. Они соединились, как будто ничего и не разбивалось, но вернуть настойку в миску было невозможно.
Он вдруг ощутил такую усталость, что захотелось снова упасть в кресло и уснуть.
Глаав 16
В «КАБАНЬЕЙ ГОЛОВЕ»
Две недели Гермиона не заводила разговора о том, чтобы Гарри учил их защите от Темных искусств. Наказания у Амбридж закончились (он сомневался, что врезавшиеся в руку слова когда-нибудь сотрутся полностью). Рон побывал еще на четырех тренировках, и на последних двух на него не кричали.
— Слушай, Гарри, — вдруг сказала Гермиона, — ты больше не думал о защите от Темных искусств?
— Думал, конечно, — сварливо отозвался Гарри. — Как тут не думать, когда нас учит эта карга.
— Нет, насчет того, о чем мы с Роном тебя…
Рон бросил на нее тревожный, угрожающий взгляд. Она в ответ нахмурилась.
— Ладно, о чем я тебя просила, — учить нас.
Гарри медлил с ответом. Он сделал вид, будто вчитывается в страницу «Азиатских противоядий», — ему не хотелось делиться своими мыслями.
А передумал он за две недели немало. Порой — как и в первую ночь, когда об этом заговорила Гермиона, — идея казалась ему безумной.