— Вы и дальше собираетесь задавать вопросы о наших питомцах, или, наконец, родите мысль, с которой пришли? У меня, к сожалению, мало времени на праздные беседы.
Ланселот сжал челюсти и выдохнул. Посидел, пораскинул мозгами, но все же продолжил.
— Я ведь когда-то добивался тебя, — произнёс он медленно. — Ты была холодна. Но знаешь, Люминария, я всё ещё готов принять некоторую близость с твоей стороны в обмен на мое содействие. С твоим муженьком, скажем, можно кое-что уладить.
Не успел он закончить, как воздух над ковром завибрировал — и в кабинете с мягким всплеском астральной энергии возник Олежек.
Рогатый младенец завис в воздухе, будто невесомый. На самом деле это была ментальная иллюзия, а настоящий малыш лежал у себя в кроватке, но это знала только Лакомка. А вот дроу прифигел знатно:
— Кто это⁈
— Мой сынок, — вздохнула Лакомка.
Младенец ткнул пальцем в сторону Ланселота и громко заявил:
— Кака.
Мгновение — и рядом с ним материализовался толстый котодемон, зевнувший так широко, что казалось, он сейчас проглотит половину шкафа.
— Что еще за чудовище! — вскрикнул Ланселот, подскакивая с кресла, как на пружинах.
— Демон из лампы, — уточнила Лакомка устало, даже не удивившись. — По имени Бегемот. Олежек, ты опять его вызвал…
— Опять меня вызвали, — зевнул Бегемот, блеснув клыками. — Малой, что на этот раз?
Олежек снова указал на Ланселота и повторил:
— Кака.
Бегемот покивал:
— Понял. Ничего личного, ушастый. Я, знаешь ли, не могу ослушаться. Малой расскажет папке, а тот — ой-ой какой злой телепат…
— Только не убивать, Бегемот! — поспешно вставила Лакомка, всё же встревожившись.
— Ну вот опять ограничения, — проворчал Демон. — Ладно. Тогда Дым гниения.
Он приблизился. Затем глубоко вдохнул и выдохнул в сторону дроу густой, чёрный пар. Воронка тумана обволокла Ланселота. Золотые волосы дроу мигом поседели, сгнили и рассыпались. Костюм заискрил, как мишура, и начал тлеть, превращаясь в пыль.
— ААААААА! — завопил Ланселот, подскочив, и пулей вылетел из кабинета, не закрыв за собой дверь.
Через секунду в коридоре раздались топот, крики служанок, и, наконец, грохот створок — он выбежал на улицу и дернул через двор, к воротам совсем голый.
— Олежек, верни Демона обратно в лампу, — строго сказала Лакомка, подперев щёку рукой."
"Мальчик захихикал, радостно замахал Бегемоту ручкой.