Настя радостно округляет глаза:
— Ты ведь сейчас что-нибудь да выкинешь, да? — жена вся в предвкушении.
Не разочаровываю.
Показав жене молчать, достаю с полки артефакт связи. Звонок, десять секунд ожидания — и на другом конце раздается голос Лиана.
— Конунг, как дела?
— Да всё отлично. Правда, у нас тут, — говорю буднично, — объявился дворец Багрового Властелина прямо на Южном полюсе. Теперь стоит, украшает ландшафт.
— Крепь Пагубы⁈ — удивляется Лиан, и даже его голос меняется. — Да быть не может! Багровый же её десятки лет, если не сотню, не переносил.
Я подхожу к окну. Смотрю туда, где багровая цитадель вросла в море.
— У меня есть только версия… — недоговариваю. Ну не рассказывать же Организации про Красивую.
А вообще после такой новости Организация обязательно как-то отреагирует, и тогда монахи в Южной Обители совсем обалдеют.
* * *Штаб-квартира Организации, где-то в Междумирье
Доклад от Лиана поступил, как всегда, без задержек.
Хоттабыч сидел в своём тяжёлом кожаном кресле, которое скрипело при каждом движении, и мрачно размышлял. В соседнем кресле уже устроилась Масаса — невозмутимая, черные кудри расплескались по плечам. Так уж получилось, что негритянка присутствовала при донесении, и Председатель решил ее оставить порассуждать, отправив Лиана дальше следить за обстановкой.
— Вообще не догоняю, — пробурчал Председатель, почесав морщинистую щеку.
Масаса вздохнула, да только она и могла что пожать плечами:
— Может, дело в конунге Даниле. Или в Обители Мучения? Гомункулы могли что-то разработать секретное.
— Да ну, — фыркнул Хоттабыч. — Эти гомункулы — пугало для детей. Да, мутные, да, опасные, но не настолько, чтобы Багровый двигал недвижимость.
— Нас? — удивилась Масаса.
Хоттабыч приподнялся. Плащ мягко скользнул по полу, расправляясь за спиной, словно ожил.