– Прооперируйте мою бабушку, пожалуйста. – Понятия не имею, что сказать, какие слова подобрать в такой ситуации. Просто говорю прямо, как есть.
– Фамилия?
– Ролдугина Антонина Николаевна.
По лицу врача я вижу, что он знает, о какой пациентке идёт речь.
– Хорошо, – просто кивает. Будто мне было достаточно только попросить.
Лифт останавливается, он покидает его уверенной походкой, а я бегу за ним, находясь в замешательстве, пытаясь понять, шутил он или действительно будет оперировать.
Нет, он не шутил.
Фриман провел операцию блестяще, и бабушка прекрасно себя чувствовала после нее.
В США мы провели три недели, и мне пора было лететь в Россию. Бабушка настаивала на моем возвращении в обычный тренировочный режим, хотя я была в крайней степени измотана, причём в основном именно в моральном плане."
"Пока мы находилась с ней в Америке, я не прекращала тренировок. Данилевский как тренер, имеющий определенные связи в гимнастическом сообществе Штатов, договорился с одним из клубов, и я смогла продолжить подготовку в их зале.
Каким бы бессердечным и жестким ни был с виду Сергей Архипович, это оказалось лишь маской, под которой скрывался очень добрый и великодушный человек. Его не волновали деньги за перелет, проживание и прочие расходы. Пока я жила у Лады, он гостил у своих друзей.
Я не была вправе подвести Данилевского, бабушку, Ладу – всех, кто верил в меня и надеялся на мою победу. Без «золота» Олимпиады все преграды, которые мне удалось преодолеть, все мои потери оказались бы бессмысленными, тщетными. Эта мысль поддерживала силы в моем измученном теле и разуме.
В Гонконге перед выходом на помост, чтобы продемонстрировать все то, чему меня научил Данилевский на брусьях, я пребывала в абсолютной решимости одержать победу.