Наша сборная еще находилась в Гонконге, а я не знала, куда мне сейчас лететь: в Штаты к семье или вместе с командой в Россию.
– Да, бабуль, конечно, помирились, не переживай, – улыбаюсь в камеру неестественной, словно плохо приклеенной, улыбкой и безбожно вру, не желая раскрывать ей, что Клима я потеряла.
Ложусь в постель, сворачиваясь калачиком, испытывая какую-то безграничную тоску по молодому человеку. Пропасть в груди, образовавшаяся с момента расставания, увеличивалась с каждым днем и грозила вот-вот поглотить меня целиком.
Рано утром позвонила сестра. Сердце тревожно замерло.
– Ален, ты не приезжай в Штаты, поезжай сразу в Россию, – просит Лада тихо, и я понимаю, что это конец, и начинаю плакать еще до того, как она сказала, что бабушка умерла ночью во сне.
Глава 14"
"В Россию я прилетела, напичканная успокоительными с транквилизирующим эффектом, почти овощем. В аэропорту меня встречали журналисты и поклонники спортивной гимнастики, намеревавшиеся увидеть воочию девушку, которая произвела фурор на Олимпиаде, а заодно и пообщаться с нею.
Усталость прошедших месяцев разом навалилась на меня вкупе со всеми событиями, которые произошли в этот год.
До вылета на родину моей семьи – в небольшой сибирский городок – оставалось еще несколько дней, которые я провела в московской гостинице.
– Здравствуй, Алена.
Смотрю пустым взглядом на Анатолия Самгина, не понимая, чем обязана такой чести.
– Что вам надо? – У меня нет сил на любезности.
– Разговор к тебе есть, милочка.
Пропускаю мужчину в номер. Он смотрит на меня с любопытством, смешанным с брезгливостью, потому что выгляжу я чертовски скверно.
– Уговор наш ты не выполнила, Аленушка, – начинает он, и я понимаю, к чему он ведет. – Ты думаешь, мне интересно было, чтобы вы с ним просто расстались? Мне нужно было, чтобы мой сын вернулся в свою семью.
Я смотрю на него недоуменно, не понимая, что творится в этой седой голове.
– Как вы себе это представляли? Разве могла я как-то на это повлиять? Я сделала все, о чем вы просили.