Как выяснилось, на данный момент я не могла отходить от него на расстояние, превышающее двести шагов. И если ранее телепортация работала с какой-то задержкой, то теперь меня без промедления переносило к нему.
Сестра по этому поводу шутила, что во всем виновато мое нежелание выходить замуж. Дескать, богиня изволит гневаться и активнее намекает мне не упускать своего счастья. А Рейстлин только усмехался, словно его почти все устраивало, и эти гримасы заставляли меня активнее искать выход. Но я его так и не находила.
Пока что самым оптимальным вариантом было выйти замуж и развестись.
В общем, мы искали информацию, дед и компания – заговорщиков, а еще способы обезопасить одну вредную ведьмочку, то есть меня. И всячески отбивались от атак одной магессы, которая считала, что тоже должна присутствовать. Николас так вообще не стеснялся в выражениях, стоило Мелли заикнуться об этом. Мне иногда казалось, что он неровно дышит к сестренке.
Сама же Амелия в это время готовилась к сдаче экзаменов и поступлению в аспирантуру. Ну как поступлению… Ей жизненно необходимо было убедить ректора до этой самой аспирантуры ее допустить. Просто экспериментаторская натура сестрички не вязалась с правилами Академии, а ей ведь еще преподавать предстояло. Но сестра пока не сдавалась. Ни по одному из пунктов."
"И вот он, час настал. Меня обвешали всякими амулетами и охранными заклинаниями так, что от меня, казалось, даже искрило.
– Пообещай, что ты ни во что не полезешь? – в очередной раз требовательно переспросил Рейстлин, а я невольно почувствовала, как у меня сосет под ложечкой. Нет, я и раньше понимала, что это все не игрушки, но столь откровенная тревога заставляла волноваться. Не за себя и свою безопасность.
– Обещаю.
А про себя добавила: «Я очень сильно постараюсь ни во что не вмешиваться. Если в этом не возникнет необходимость».
Марево портала перенесло нас недалеко от площади. Мы стояли слегка в стороне от дороги, которая пролегала по пути следования короля. Именно здесь мы и должны оставаться с сестрой. Рейстлин взял меня за руку и поднес ее к рукам. Позволить что-либо прилюдно он просто не мог.