И, не давая девушкам отступить, подталкивая, напирая полегоньку, привела их в комнату Фей.
— Они меня спрашивают — ты знаешь, о чем, — сказала Кейт. — Алекс признался, что выболтал секрет.
— Разве это такой уж секрет, душенька? — сказала Фей слегка недоуменно.
— Я рада, если так. Но не могла же я никому сказать, пока ты сама молчала.
— А по-твоему, Кейт, говорить об этом не стоит?
— Нет, почему же. Я рада, но просто мне казалось, что раз ты молчишь, то и мне надо, иначе нарушу доверие.
— Какая ты милая, Кейт.
И каждая из трех любопытных подержала в руках завещание, внимательно его прочла. Написано оно было так просто, что они смогли дословно повторить его всем другим девушкам.
И девушки стали посматривать, какая в Кейт произойдет перемена, не начнет ли она их тиранить; но Кейт сделалась только еще ласковее."
"Спустя неделю Кейт приболела, но продолжала вести дом, и никто бы не узнал о болезни, если бы не наткнулись однажды на Кейт — застыла, стоит в коридоре с лицом, перекошенным от боли.
Человек он был славный и врач неплохой. Поглядел на язык, проверил пульс, задал несколько вопросов интимного свойства, потеребил себе пальцем нижнюю губу.
— Вот здесь? — спросил, слегка подавив Кейт поясницу.
Он оставил желтые, зеленые и красные таблетки, велев принимать в этом порядке. Таблетки помогли. Случился, правда, у Кейт легкий возврат болей.
— Схожу к доктору, — сказала она Фей.
— Я его сюда вызову.
— Чтобы опять принес пилюли? Чепуха. Утром схожу.
2Доктор Уайльд был человек хороший и честный. О врачевании он говорил, что уверен только в одном — что чесотку можно излечить серой.