Каролина

— Алекс, неужели это настоящие бисквиты? Откуда они здесь?

— Конечно, настоящие. Я их только что испек, — спокойно ответил он.

— Вы?! — Каролина изумленно уставилась на него.

— Дитя мое, скоро ты убедишься, что я умею делать все. А теперь, мадемуазель, будьте так любезны, перестаньте болтать и живо за стол! Я предпочитаю горячий завтрак остывшему. Отведав бисквитов, Каролина поняла, что Алекс прав: горячие, облитые медом, они буквально таяли во рту. Пища богов, да и только! Кофе оказался таким ароматным и крепким, что вскоре девушка ощутила прилив сил.

Налив себе вторую чашку, она откинулась на спинку стула и оглядела комнату;

У входной двери лежала туша огромной индейки.

— А это откуда?

— Я подстрелил ее. Уж не думаешь ли ты, что она свалилась с потолка или ее принесло ветром?

— Подстрелили?! Сегодня?

— Ну, разумеется, сегодня, — ответил он равнодушно. — Мы ведь должны что-то есть, не так ли?

Каролина никогда еще не видела индейки такой величины. Хорошо, что она любит мясо, ибо, судя по всему, в ближайшие несколько дней оно станет их основной пищей.

После завтрака Каролина пошла осматривать дом. По планировке это был классический образец голландского колониального стиля — три комнаты в длину и одна — в глубину. Напротив гостиной располагалась детская, где стояла кроватка на колесиках. Каролина прослезилась, увидев одиноко лежащий на полу забытый старенький волчок.

В глубине дома, за гостиной, находилась ткацкая, которую, как объяснил Алекс, он сам помогал строить в прошлом году.

— Уоллингхэмы не могли примериться с тем, что им придется уехать.

Они здесь так рационально все устроили! Джеймс надеялся, что если их хозяйство станет абсолютно самостоятельным, а они сами будут держаться подальше от соседей, их наверняка оставят в покое. Он полагал, что отдаленность — их спасение, а Элизабет упорно цеплялась за предрассудок, что Америка — колыбель свободомыслия. Какая глупость!

Пытаясь отвлечь Алекса от мрачных мыслей, Каролина указала на горшки с красками.

— Где они это взяли?"

"—Кое-что я привез им прошлой весной, например, индиго для голубой краски, но большую часть красок они изготовили сами.

Оранжевая получена из ноготков, зеленую делают из соцветий золототысячника. Красную Элизабет, вероятно, извлекла из клюквы или сумаха, а то даже из кизила. На желтую краску пошла луковичная шелуха; черника или ядовитый плющ — на лиловую. А черная, думаю, приготовлена из коры ольхи.

Каролине хотелось спросить, откуда он все это знает, но промолчала.