– На таких, как он, вообще молиться надо, – сказала Зоя сурово. – Дай-ка мне телефон, я Стасу звякну, пусть сюда едет. Будет лучше, если вы напишете объяснительную под моим чутким руководством, знаю я вас!
– Фи, что за солдафонские выражения. – Анциферов улыбнулся и погладил Зою по острой коленке.
– Серьезно. Вы возьмете бутылку и вместо покаянной бумаги накатаете программное заявление типа «Я этих гадов давил и давить буду!».
– Пока есть кардиографы в приемном отделении, – робко заметила Люба и отодвинула тарелку.
Зоя захлопотала, уговаривая ее остаться, а Ваня тем временем звонил Стасу, чтобы бросал все и ехал к начальнице.
Люба боялась встречи с Грабовским, ей казалось, что вид человека, который никогда не будет принадлежать ей, больно ее ранит. А потом вдруг подумала – ничего, последний раз можно! Да, она будет тосковать по Стасу, но ничего страшного, если сейчас она просто посмотрит на него...
И Люба покорно опустилась на табуретку и занимала Зою с Ваней легким трепом о жизни сценаристов, пока ждали Грабовского.
Звонок в дверь раздался в точном соответствии с ее расчетами. В ответ на него у Любы наступила такая слабость в ногах, что она поняла – ни за что не сможет выйти в прихожую встретить Стаса. Бросив ей укоризненно-заговорщицкий взгляд, открыла Зоя.
– Господи, тебя что, посадили уже? – раздался из коридора ее изумленный возглас.
"– А, это! – Люба услышала, как Стас смеется, и невольно улыбнулась сама. – Маленькое недоразумение, Зоя Ивановна. Меня сосед по общаге машинкой стриг. А потом хотел подровнять, да забыл, что насадку уже снял. Провел над ухом разик, и все! Панки в городе! Пришлось добривать.
– Тебе идет!
Стас вошел в кухню. С обритой головой он напоминал первоклассника, и Любе показалось, что он совсем по-детски смутился, увидев ее. Или она выдает желаемое за действительное? Вдруг она почувствовала, как Зоина рука властно провела по ее собственному ежику.
– Такое впечатление, что у меня дома заседает партячейка скинхедов. Сговорились вы, что ли?
Люба вспомнила, как выглядит ее голова, и похолодела. Теперь Стас запомнит ее с дурацкой экстремальной стрижкой и нечеловеческим цветом волос. Боже, что он о ней подумает? Зачем только она решила досадить Максимову? Знала же, ничего хорошего не может получиться, если ты делаешь что-нибудь назло.