Мне кажется, ставка ниже тысячи не вызовет особых подозрений. А выигрыш мы разделим на троих.
— Это для меня целое состояние, — заявила Лусинда. Она мечтательно посмотрела в потолок. — Это гораздо больше, чем я ожидаю получить по завещанию от миссис Бланчфлауэр. Вообще я начинаю думать, что моя хозяйка меня переживет.
— Но как мы сможем заключить пари? — спросила Шарлотта. — Ни одна леди не может войти ни в один клуб Сент-Джеймс-сквер и зафиксировать ставку в регистрационной книге.
— Я тщательно обдумала этот вопрос, — заметила Элеонора, — и думаю, что мой план сработает.
— Как интересно! — восхитилась Шарлотта.
— Надеюсь, это дело заслуживает того, чтобы его отметить не просто чашкой чаю? — спросила подруг Лусинда.
Она поднялась с дивана, открыла буфет и достала запыленный графин с хересом.
— Минутку! — всполошилась Шарлотта. — А что будет, если мы проиграем пари? Ведь мы не сможем вернуть нашу ставку.
— Ради Бога, Шарлотта, пошевели мозгами! — Лусинда вытащила из графина стеклянную пробку.
Лицо Шарлотты мгновенно просветлело.
— Вероятно? Да это просто немыслимо, чтобы джентльмен с таким богатством и положением женился на компаньонке! Даже не понимаю, что подтолкнуло меня предположить, будто мы можем проиграть!
— Совершенно верно, — подтвердила Элеонора, сдерживая готовые пролиться слезы. Изобразив веселую улыбку, она подняла бокал с хересом: — За наше пари, леди!
Спустя час Элеонора направлялась в дом на Рейн-стрит с таким ощущением, что она идет навстречу своей судьбе.
Она вышла из парка и медленно побрела по улице, которая должна была привести ее домой.
У парадной двери дома она вспомнила, что у большинства слуг сегодня выходной. У нее был ключ, и она вполне может сама отпереть дверь.
Элеонора вошла в холл, сняла с себя накидку, перчатки и шляпку.
Сейчас ей нужна чашка чаю, решила она.