Если ты не активен, то тебя никто не раскроет, а походы в храм – это, скорее, перестраховка. Ты только инициировался, кровь у тебя слабенькая, и вреда ты точно никому не причинишь. Обычно инициация происходит с половым созреванием, а у тебя оно, похоже, – Севастьянов усмехнулся, – затянулось. А решишь заявиться в магконтроль и раскрыться – и всю жизнь потом, как я, будешь обязанным посещать храмы, и получать аккредитацию на занятия магией. А если в магконтроле окажется кто-то из твоих завистников и раскроет твою тайну? Это повлияет и на твою карьеру, и на отношение заказчиков.
– Послушай, – несколько заторможено поинтересовался Макс, – но почему не использовать эти родовые умения? Если от одного прикосновения нежить рассыпается? Это же решит кучу проблем… и позволит примирить население с вами… нами.
– А потому что, – с той же горечью проговорил Михей, – чем больше ты используешь силу темной крови, Макс, тем больше тебе нужно энергии. А ее взять неоткуда кроме как у окружающих людей. Если бы я мог использовать свой резерв классического мага! Но это невозможно, в основе классической и родовой магии лежат разные механизмы, и наша родовая требует чужой энергии.
– Мне надо это переварить, – медленно сказал Макс.
– Представляю себе, – Севастьянов хмыкнул и поднялся.
* * *В гостиной Тротта стояла мертвая тишина. Трое магов слушали инляндца, стоявшего у окна – а слышали отчаянный голос давно ушедшего друга. «Это наша беда, а не вина».
Бедой это стало и для всех них.
– В эту ночь мне впервые приснился Лортах, – продолжил Макс. – Нижний мир, – пояснил он в ответ на недоумевающие взгляды друзей. Мартин открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Макс предупреждающе мотнул головой.