Так мы и жили, приспособившись к своим особенностям. И жили бы дальше, если бы не случай. Тогда меня начало «выбрасывать» в Нижний мир. Я не просто видел сны, я жил в том теле. Только через несколько лет я научился контролировать эти переходы. Сейчас я могу, засыпая, осознанно переносить свое сознание, душу… как хотите… в свою вторую ипостась в Лортахе. В этот момент происходит слияние памяти, опыта, знаний. И мы становимся одной сущностью. Когда Мартин решил поиграть во взломщика, – барон невольно потер сломанную руку, – я как раз находился внизу.
– Проверил? – поинтересовался Алекс.
– Ничего утешительного, Саш. Собственно, информация, которую я узнал, не оставляла мне выбора. Все равно пришлось бы все вам рассказать. Но не так экстремально, – и инляндец снова выразительно глянул на Мартина.
– Да понял я уже, понял, – пробурчал тот. – Не культивируй во мне чувство вины, рыжее ты чудовище. Воспитатель из тебя никакой. Давай лучше про этих… муравьев.
Природник, он же чудовище и демон, хмыкнул, посмотрел на покачавшего головой Алекса, отошел от окна и сел за стол. И подробно поведал обо всем, что узнал в последний спуск в Нижний мир.
Говорил очень долго, периодически останавливаясь – даже натренированный на лекциях голос начинал срываться в сип. Вечер медленно уходил в ночь, Вики зевала, пригревшись под боком у тихого барона, поглядывающего на друга блестящими от возбуждения глазами.
– То есть, – проговорил Свидерский, когда Тротт, наконец, выдохся и замолчал, – вероятность того, что устойчивый проход или проходы для их армий все же откроются сюда, все же велика.
– Если принимать на веру пророчества их жрицы, то да, – подтвердил Тротт. – Я отдохну и в скором времени снова вернусь туда. Если эта девушка, которая каким-то образом оказалась внизу, действительно существует и является ключом к закрытию возможного перехода – ее нужно спасать. Спасать ее нужно в любом случае.