Но тот уже вполне освоился в тебе, сознание двоится, и ты даже не в состоянии понять, чьи мысли – злые, жадные, – текут в голове. Каким-то образом волей дар-тени в щит вплетается ловушка. Твои воспоминания давно уже стали вашими общими, и он точно знает, что твои соратники придут спасать тебя. Ловушка поможет выиграть время, набрать побольше энергии из оставшихся под щитом людей. И потом можно будет выпить тех, кто был друзьями в этом мире, сломать храмовый заслон и большой щит.
Последующие часы сливаются для тебя в вечность, потому что ты все это время ведешь бой воли с подавляющим безумным чужаком, то выныривая и беря верх, то почти забывая себя.
Через вечность или две твое обострившееся чутье ощущает друзей на улицах городка. И битва за владение телом и сознанием набирает новую силу – но ты уже слишком слаб, и можешь лишь беспомощно наблюдать за тем, как твое второе «я» пытается ослабить близких, давно ставших родными людей, чтобы потом легко сломать их…
* * *…«Михей.
Из носа у одержимого тоже потекла кровь. Взгляд его прояснился.
«Макс…»
– Миха, держись, я сейчас открою Зеркало, – Макс дернулся, чтобы снять щит – но друг перехватил его руки, зашептал болезненно, как в бреду:
– Не смей! Макс, ничего не поможет, ничего… мы единое целое, понимаешь? Ничего… убей меня.
Его снова затрясло, затухшие было глаза начали наливаться зеленью.
– Убей! – зарычал он. По щекам его текли слезы, смешиваясь с кровью. – Я хочу умереть человеком! Убей!
Щит вокруг начал трескаться – сознание Севастьянова уже начало снова затуманиваться. Макс в панике дергал за одну ниточку осмысленности, за другую, удерживая, как мог, пока не пропустил сокрушительный ментальный удар. В голове задергало, заплескало огнем, и он невольно надавил в ответ.
– Жалость-удел слабых, Малыш, – прошипел дар-тени. Задергался, снова скорчился, хватаясь руками за голову.
– Убей! – рявкнул Михей и заорал от боли.
Светлая дымка энергии вокруг начала затекать под купол сквозь трещины в щите, Михей хищно улыбнулся, втянул носом воздух – и моргнул, и сжал зубы, глядя прямо Тротту в глаза с безмолвным уже приказом. И Макс, выдернув Лезвие из воздуха, закрыл глаза и снес лучшему другу голову. В лицо брызнула горячая кровь, и инляндец повалился на землю без сил, рядом с рухнувшим телом. И завыл от отчаяния.