«Нет, не может он, бросить такого ребенка. Не хватит духу, даже, если сильно припечет», – думалось ей. Дрожащими руками она принялась убирать со стола, мыть посуду. Она решила посоветоваться с Самсоном, когда завтра утром Харитон уйдет на работу. А потом, может быть, с матерью. Но, уж очень ей не хотелось расстраивать своих стариков, да и стыдно было признаваться, что живет она с неверным мужем. Стыдно было и перед Ксенексолцей, Хильдой и Эммой, не сможет она открыться им. А с дедом Самсоном у нее установились доверительные отношения, может, он что-нибудь посоветует или предпримет… Предпринять-то он мог и этого тоже боялась Эльпида: как бы хуже не сделать.
Старик приходил из сапожной мастерской, в основном, поздно. Там он общался с людьми, с сыном Пантелеем, с невесткой, внучкой Лизой. Пантелей давно отстроил приличный дом сзади того домишка, где он раньше жил и сапожничал с отцом. Теперь и сапожную подправил немного. Милиция не раз приходила к ним прикрыть их лавочку, дескать незаконно зарабатываете, и налоги не платите.
– Ну, Самсон Аристотелевич, меня уже развезло, а ты все как огурчик. И откуда у тебя такая сила?
– А Бог его знает? От мамы с папой. От кого ж? А ты, что-то слабак. Вон, Митька наш, тоже, я видел, пьет, а не пьянеет.
– Ну, да. Весь в деда пошел, – поддел обижено Пантелей.
– Ну не весь, но что-то есть и от меня, – гордо подтвердил Самсон.
– А я в кого? – ревниво вопрошал Пантелей, с трудом поворачивая язык.
– В кого? Вы все в меня, – серьезно пояснил, изрядно разморившийся от выпитого, Самсон. Подумал и добавил, насупив кустистые брови, – и в покойную Софию.
Эльпида очень жалела Самсона и помогала пережить тяжелое время, после смерти жены. Вроде и не особо в любви жили старики: и покрикивали, и жаловались друг на друга, а вот умерла яя София, и старик с полгода ходил сам не свой.